Охотники за памятью

Да уж, если есть – скорей бы… Я глянул вперёд, вправо, влево… Поздняя осень. Бурая, мёртвая, прибитая холодами трава. Сколько хватает глаз – плоская, как стол, равнина. Тёмные проплешины – неглубокие низинки с болотцами. Там ржавая ледяная вода, там отвратительно воняет сыростью и гнилью… Небо блёклое, какое-то пугающе высокое… Почему-то хочется втянуть голову в плечи. Будто оно с этой своей головокружительной высоты скоро рухнет на меня и раздавит… Размажет по этой пустой безжизненной степи, где не за что зацепиться взглядом.

Я вспомнил, как бежал, не разбирая дороги и понимая, что, если не угадаю с направлением, просто умру, останусь лежать безымянным полуголым трупом посреди стылой мрачно-бурой пустоши. И никто меня не найдёт. И никто не будет искать. Даже не подумает искать – кому я тут нужен…

Ох, что это со мной? Что за приступ нытья и беспричинной тоски? Погодите-ка, какое-то специальное слово есть для этого ощущения… Ох, нет, не буду вспоминать. В виски будто гвозди вколачивают. Пока рано ещё память на силы выменивать.

Потерплю. Но состояние… Странное. Неописуемо паршиво вдруг стало. Просто от взгляда по сторонам.

В общем, как-то понял я, что и в прошлой жизни терпеть не мог такую погоду, такое время года и такие пейзажи. Ну что ж… Такое знание о себе – тоже знание. Всё берём, всё в копилку. Глубоко дышим, смотрим не на пустые бурые просторы вокруг, а на огонь… Расслабляемся.

7

Спать улеглись под телегами, для защиты от ветра спустив до земли полотнища, которыми были накрыты возы.

Жестковато было и холодновато, но терпимо.

Как я уже сказал, в первый диск пути всё было спокойно. И «ночью» тоже. А вот второй начался весело.

Кто-то дёрнул меня за ногу. Я спросонья попытался лягнуть того, кто так невежливо меня разбудил, но мгновенно проснулся, подскочил и треснулся головой о днище телеги, услышав сдавленный шёпот: «Волки!»

Нащупав меч, я выбрался из-под телеги и заозирался. Сказать, что я был не готов к драке, – значит ничего не сказать. Едва проснулся и плохо соображал, не видел опасность, а значит, боялся в два раза сильнее: и неведомой угрозы, и самого себя, слабого и криворукого.

А потом стало не до страха.

Серые тени показались будто бы со всех сторон сразу. Они скользили совершенно бесшумно, и вот уже слева – вскрик, хруст, взвизг. Одно пятно краснеет, остальные как по команде начинают двигаться быстрее. Вглядываюсь: да, мне знакомы эти звери. Крупные, в холке почти мне по пояс. И стая… Штук пятнадцать. А нас пятеро.