Чужая Игра

Представить, как жизнь еще не покинула это раздавленное тело, я не могу, да и неважно это сейчас. Все что мне осталось, так это прекратить его мучения, и уже распустив «розу» останавливаюсь.

- «Блин, а ведь была же мысль создать «печать повиновения». Ох, как бы она мне сейчас пригодилась. Так просто ты бы у меня не ушел. Сам бы стал рабом, вкусил бы по полной, то дерьмо, что нес другим».

Но нет. Не зря же говорят – хорошая мысля, приходит опосля. Вот думал же об этом, так нет, поспешил. Однако горевать поздно.

Будем считать, вампу повезло. Хотя смерть под завалом, то еще везенье.

А вот с печать надо решать уже в ближайшее время. Есть в магии у гуарнагов такая чудесная штука как подчинение других существ. Даже сразу два варианта.

Первый - это подъем уже убитого противника. Некромантия в чистом виде. Знай только подпитывай энергией, и будет у тебя собственный зомби.

Второй способ еще лучше, хотя, едва ли гуманней. Подчинить себе волю иного существа. Звучит мерзко, хотя польза от такой вот магии огромная.

И дело тут не в покорных тебе рабах, хотя она и на это способна. Тут есть возможность подчинить себе зверя, который и драться за тебя будет, и транспорт опять же. Думать-то я над этим думал. Но так…, на будущее. А вот на эту мерзкую рожу я бы сейчас заклятье наложил и не задумался.

Подумал даже - а не рвануть ли мне в храм за ингредиентами? Но нет, при такой регенерации как у этой твари, к моему возвращению ждать тут меня может крайне неприятный сюрприз. Вон уже полоска жизни Патриарха не с волосок толщиной, хоть еще и в красной зоне.

Снова распускаю «розу» и вбиваю в видимую часть тела полноценный заряд призрачного мифрила. Мифрил этот может и не настоящий, но и мир тут соответствующий. Так что пока заклинание действует, клиники его разят ничуть не хуже тех, что вышли бы из под рук настоящего мастера.

Попасть по такой маленькой цели как лицо вампа удалось только четырьмя лезвиями из двадцати девяти. Одно вошло в единственный уцелевший глаз, второе в область носа, а вот два, столкнувшись с черепной коробкой, звякнув на прощанье, испарились.

Удивительно крепкая черепушка. И ведь не добил я его этим ударом. Пусть капелька жизни, да осталась. Не хотел бы я встретиться с таким в полном здравии да еще ночью.

Материализую посох и по старинке бью острым концом в отсутствующую глазницу. Со смертью твари меня пронизывает словно электрический разряд – посмертная энергия Патриарха так велика, что вздрагиваю всем телом.