Эльфийская стража

– Я провожу, – эльф-мужчина изъяснялся по-людски куда лучше спутницы. – Иди за мной, человек Лемех.

Откуда они тут такие взялись? Месяц, Полночь, та же Борозда – говорили речью умелой и понятной. А эти двое едва слова подбирают. На человека глядят, как на диковинку. И это стражники, порубежники! Да они должны его, Лемеха, в лицо знать!

Что-то здесь не то. О том, что у Княж-города давняя распря с Зачарованным Лесом, что на Царственных Эльфов косо смотрит Святая Инквизиция, – на границе не знал только ленивый.

Но распря распрей, а княжеское войско оставалось на юге, инквизиторы занимались чем угодно, только не сбором рати для «священного похода», простые разбойники, конечно, бывало, подбирались к окраинам эльфийских владений, да только там почти все и оставались. Нечисть же, с другой стороны, Зачарованный Лес в покое не оставляла.

Враждовали с эльфами как раз сородичи Лемеха, такие же поселенцы, как он сам. Именно они напирали на Лес своими полями и выпасами, именно они косились на тёмные глубины, прикидывая, сколько ж там всего ценного, что в дело можно было б пустить!.

.

Эльфы отвечали. Нет, не всеобщей войной. Её, как разумел Лемех, эльфы побаивались, несмотря на всю свою магию. Потому что чародеи найдутся и в Княж-городе, и нет ничего страшнее человека, что сражается за правое дело. Потому и отвечали они как бы случайными, редкими набегами, «гостями», чей визит незнаемо чем обернётся. Может, только сгоревшим овином, а может, и всеобщей резнёй. А может, и прибыльной меной-торговлей.

А потом глянь-кось, Эльфийская Стража. Давайте дружить, мол, поступайте к нам на службу.

Дурная это служба, думал Лемех, шагая по тропе впереди эльфа-сопровождающего, как есть дурная, если из-за неё парни с разума спрыгивают, а девки родной дом подпаливают.

Тропа чем дальше, тем становилась шире, светящиеся фигуры по сторонам – выше, крупнее, причудливее. Всё отчётливее ощущалась свежесть, как после грозы, всё крупнее и многочисленнее – ночные бабочки, подмигивающие разноцветьем огоньков.

Выше становились и деревья, насколько мог судить Лемех, и там, высоко в кронах, тоже поблёскивали вспышки. Плечи Лемеха разворачивались словно сами собой, он забыл об усталости, взбодрилась и Найда, метавшаяся туда-сюда, словно совсем юный щенок.

Эльф-провожатый оказался неразговорчив.

– Э-э, приятель, тут такое дело… – начинал было Лемех, искоса поглядывая на лесного воина.

– Дорога дальняя, а путь одолевают в молчании, – перебивал дозорный.