Эльфийская стража

Она тяжело дышала, жемчужного оттенка кожа покрыта пылью, словно угольной:

– Скорее! Их ещё можно остановить!

Низкий, сильный, грозный голос, каким только вести полки в атаку.

– Чего делать-то? – только и смог выдавить Лемех. Борозда просто висела на нём, обливаясь слезами.

– Гриня, твой сын, сможет, – сказала Птица. Щека её странно и жутковато дёрнулась. – Борозда была права – у него и впрямь дар, дар великий. И, чтобы не наступили, как она выражалась, времена кровавые и страшные, он должен… – она вдруг прикусила губу.

 – Он сам знает, что должен. А мы ему поможем. Ты, эльфийка!

Дрожащая Борозда подняла взгляд. Слёзы уже высыхали на её щеках, страх сменялся гневом.

– Ты… тварь… чудовище… какое счастье, что я не увижу твоего триумфа!

– Достойно трагедии, – сухо сказала Птица. – Приди в себя, волшебница! Они сейчас будут здесь. Мир ваш мне без надобности, всё, что мне надо, – выбраться отсюда.

Вас обманули, Борозда.

– А это?! – эльфийка кивнула на приближающуюся волну. Чёрные обсидиановые копья, что внезапно обрели подобие жизни и рассудка, замерли вновь, словно понимая, что пробить крошечный пузырёк неведомых чар им не под силу.

– То, что шло за мной, что и впрямь нуждалось в заточении, – нехотя призналась Птица. – И оно должно остаться здесь. Оно останется, я уйду. Гриня!

К полному изумлению Лемеха, сын легко поднялся.

Щёки его ввалились, под глазами лежали синюшные круги, но кулаки сердито сжаты, и сам весь взъерошенный, готовый к драке.

– Нет! Она врёт! – Борозда слепо кинулась на Гриню, однако Птица оказалась куда быстрее.

Звонкая пощёчина, и эльфийка отлетела на четыре шага, крепко ударившись о прозрачную стену.

– Я свободна, – звучно и с напором сказала Птица, – и не ухожу только потому, что волну эту вам без меня не остановить. Как и мне без вас.

Помогай, Борозда, а не истери. И Зачарованный Лес будет стоять ещё много-много веков, пока не погаснут все солнца Упорядоченного.

Лемех не знал, что такое Упорядоченное, да и знать не хотел.

– Ты уже солгала один раз, – левая щека Борозды сделалась алой, – все эти бестии от тебя неотрывны. Лемех, Гриня, Ариша!..

Птица уже не спорила, она вскинула руки – локти разведены в стороны, кисти смотрят вниз – и кивнула Грине.