Названная женой

— Если вам хочется размяться, царевна — добро пожаловать на первый ярус.

— Благодарю от души! Я и правда соскучилась по оружию.

Фоморки зашептались ещё пуще, и тут наконец подошёл Нис.

— Царевна нездорова, — произнёс дядька Скат безо всякого выражения. — Не стоит утомлять её дольше необходимого.

— Мы уезжаем, — твердо ответил Нис.

Гвенн, порядком уставшая как от непонятных бесед, так и от долгого стояния, только признательно кивнула. Общение с дочерьми знатных родов напоминало общение с легкомысленными волчицами, не занятыми никакой работой, для которых нет ничего важного, кроме того, кто и кому оборвал подол.

Когда-то она и сама была такой, разве уделяла больше времени обучению воинским искусствам. А потом Джаред учил её основам магии, и она помогала ему с документами… Это было куда интереснее сплетен!

Вот чем раздражала её Темстиале: тем, что напомнила себя в недалеком прошлом, жаждущую получить своё любой ценой! И Темстиале не было дела до того, будет ли с ней хорошо царевичу.

Правда, Гвенн сама не знала, будет ли хорошо царевичу с ней…

Нис подхватил Гвенн на руки, и она устало прижалась к его плечу, вдохнула его запах.

— Зря ты все это затеяла.

Муж был прав, она держалась на чистом упрямстве. Голова кружилась, ноги дрожали как после боя или доброй скачки. Но она молчала, не желая рушить то странное чувство, которое ощутила, увидев в толпе спешащего к ней Ниса.

Гвенн наслаждалась потоками воды, ощущая острую свежесть и еле заметную горечь, больше подходящую хвойному лесу, прогретому солнцем на исходе дня, чем этому замороженному фомору.

От Лайхан пахло летним лугом, от дядьки Ската — металлом, от Дроуна — чем-то сладковатым до приторности… Может, специальные духи для привлекательности? Русалка, когда помогала собираться, поясняла, что, в отличие от жителей берега, они пользуются каплей, не больше, потому что все запахи в морском мире разносятся далеко. Кровь можно почуять едва ли не за лигу! Может, поэтому она так чутко все ощущает?

Губы Ниса были сжаты, лицо привычно неподвижно, но Гвенн уже понимала без слов: Нис не сердится на неё, Нис волнуется, что ей могло быть плохо или неудобно.

— Тебе письмо, — Нис сунул под ладонь Гвенн свёрнутую бумагу.

«Гвенн, царевне Океании, остающейся волчьей принцессой. Моей дорогой сестре», — было написано почерком Джареда.

Царевна, борясь с желанием развернуть письмо и впиться глазами в строчки, медленно опустила его в сумку у пояса.

— Не прочитаешь?

— Потом. Все ведь здоровы? — прошептала она.