Названная женой

— Почему?

— Потому, что если ты что-то будешь решать, то твоё решение не должно быть связано с твоим личным отношением!

— Почему? — безразлично переспросил этот фомор.

Гвенн выдохнула сквозь зубы.

— Не все дела будет вершить твой отец. Как ты прожил эти две тысячи лет, не понимаю?!

— Скучно, — всё с тем же каменным выражением произнёс Нис.

Царевна, не удержавшись, фыркнула.

— И кто теперь не держит лицо? — улыбнулся царевич глазами и уголками губ.

— Поймал! Ты меня поймал! — окончательно расхохоталась Гвенн.

— Этой мурене, которая смотрит на мою жену, как на самую сладкую рыбу? — Нис изогнул губы в улыбке, больше похожей на волчий оскал.

— Так это была ревность?! — Гвенн посерьёзнела. — Это обманка: я ему даже не нравлюсь. Он хочет тебя изысканно позлить — и у него выходит. Зачем, пока не знаю. Может, ждёт, что ты сорвёшься; может, проверяет меня? Много чего «может быть».

— Он нравится девушкам и многих укладывал на песок.

Брови Гвенн поползли вверх.

— «Укладывал на песок»? Если это то, о чём я думаю, то у нас это называется «оборвать подол».

Она поджала губы от обиды. То Нис уверен, что драгоценности ей интереснее конька, то думает, что она будет вешаться на шею первому попавшемуся фомору!

Нет, с Нисом ей определенно нужно запасаться выдержкой. Где бы только ее нарыть?

— Узы брака священны для благих ши так же, как и для ши-саа, — успокоив бушующую кровь, мягко произнесла царевна, — а Лугнасад, праздник свободы, у вас вряд ли празднуют, да и я дала слово тебе.

Заметив краем глаза появившегося в проходе Дроуна, Гвенн протянула с придыханием:

— Мой Нис!

Царевич замер, зрачки его расширились так, что стал виден лишь темно-зеленый край радужки, бархатный, как бездна океана. Словно внутри огонь зажегся, привлекая и маня. Гвенн, отбросив собственные смутные мысли, привстала на цыпочки, закинула руки за его шею и дотянулась до губ.

Руки Ниса сомкнулись на спине Гвенн, а губы ответили на поцелуй. Гвенн начала его, прикоснулась к синим незнакомым губам, скользнула в рот языком, а Нис мгновенно обласкал губами и языком, сорвал дыхание, и внезапно стало жарко и нежно, уютно и тревожно и всё равно, кто смотрит, и жаль, что всё это не по-настоящему. Миг, другой, третий! Сердце предательски стучало, голова кружилась, кровь, казалось, вот-вот вскипит.