Названная женой

— Гладкой волны, княжич Тёплого моря, — дотронулась пальцами Гвенн до лба и груди, не став указывать Дроуну на его невежливость: тот счёл нужным поздороваться лишь с царевичем.

— Она быстро учится, — произнёс Дроун, выверенным движением отбросив на спину длинные тёмно-каштановые пряди. — Особенно для верхней. Тем более для женщины.

Гвенн улыбнулась ещё милее, скрывая бешеное желание вцепиться в эту смазливую улыбчивую физиономию.

— Не знала, что для ши-саа покорность и знание языка жестов — главное достоинство жены.

— Не для всех, — проронил Нис.

— И красота, разумеется, — ничуть не смутился Дроун. — Ваша, царевна, хоть и отличается от красоты ши-саа некоторой э… — опасливо покосился на царевича, — дикостью, оттого ещё более привлекательна. Так почему вы приветствовали Ниса как воин?

— Волчицы, знаете ли, служат, если у них есть к этому стремление, — пожала плечами Гвенн.

— О, дикие нравы! — воздел руки Дроун. — О, тёмный Ллир!

— О, светлый Луг! — поддразнила царевна.

— Про Луга, моя царевна, лучше не упоминайте в морском царстве, — произнес Дроун, а Нис, закаменев, молчал, что всё больше тревожило Гвенн.

— Почему?

— Потому что именно с ним воевал Балор Первый, еще до того, как он влюбился в Аэмору.

— И тем не менее, пусть отцом Луга был Балор, но матерью — благая ши. Кстати, из Дома Волка, бывшего тогда Домом Ночи.

— Что же, нашу историю вы знаете неплохо, — снисходительно одобрил Дроун.

— Нашу общую историю, — отступила на шаг Гвенн и положила ладонь на плечо отвернувшегося царевича.

— Он принадлежит тебе, и только.

— Зачем иметь коня, если не ездишь на нем? — удивилась Гвенн.

— Для престижа, — ответил Дроун за Ниса. — Для победы. Хотите, я провожу вас?

— Я хочу, чтобы меня проводил мой супруг, — ответила Гвенн, потянув того за рукав кафтана. — Но я благодарю вас за желание.

Нис, который был совершенно естественен и с коньками, и со скатами, превращался в ледяную статую рядом с Дроуном! Причём не как советник, который мог одним своим видом заморозить половину Благого двора, нет, Нис окаменевал сам.

Утащив царевича к стойлам, Гвенн, прислонив Ниса к плетёной из водорослей изгороди, попыталась донести очевидное:

— Тебе нельзя выказывать свою неприязнь настолько явно.