Названная женой

— прогремело по всему дворцу, разошлось эхом по океану, слышно было даже на задворках и там, где голожаберного сейчас пытались сжить со свету.

Мигель дёргался, но совершенно без толку.

— Мигель! — требовательная волна приблизилась.

— Слышишь, тебя зовут, — недобро хохотнула рыба-клоун.

— Чего же ты не торопишься? — подхватил осьминог. — Да мы просто шутим, правда, мелюзга?

Мигель резко дёрнулся, стараясь запустить под присоску хоть каплю внешней влаги, но без толку.

— Мигель. Сколько можно тебя звать?

Айджиан появился мгновенно.

— Сир?! Вы очнулись, сир, радость-то какая! — пролепетал освобождённый Мигель.

— Мигель, хватит! — в голосе прозываемого Балором фоморского короля плеснула буря. — Зачем уплыл, и почему я тебя ждал?

— Ах, сир, — голос был жалко слабым, и первый министр рассердился на себя, — если бы мне предоставили выбор или хотя бы мгновение на раздумье, я, разумеется, отправился бы к вам с докладом! Пришлось попытаться решить хоть одно дело! И последовать за ними! Выяснить их план! А то всех заговорщиков уже перебили, а я не поучаствовал, а эти двое внушали сомнения!

— Очень похоже, что выяснять планы заговорщиков ты любишь просто до смерти, Мигель, — Айджиан щурился теперь не так уж и недобро.

— Сир! Как вы могли так обо мне подумать! Сир! — поперхнулся первый министр.

— Мигель, эта голова, — палец выразительно коснулся виска, — служит не только подставкой для рогов, — мощные, они выдавались высоко вверх, загибаясь полукругом.

Вопрос был верным и резонным, но Мигель почувствовал, что стал ярко-оранжевым от стыда.

— Я не мог, сир. На меня набросились слишком быстро, а потом отняли ваш волшебный дар всеуслышания.

— Значит, отняли, — рогатый король весь подобрался, но пальцы удерживали первого министра так же бережно. — Кто посмел распоряжаться моими дарами?

— Боюсь, сир, у меня нет ответа на этот вопрос. А эти двое уже ничего не скажут.

От этих двоих, лежащих на полу отдельными кусочками, поднимался нехороший серый дым.

— Боюсь, Мигель, у меня этот ответ и так есть! — Айджиан, не любивший своё прозвище, сейчас напоминал именно Балора: за его спиной, пока медленно, раскручивалась чёрная воронка.

Мигель счёл за лучшее вовсе притихнуть и прилепиться к крутозагнутым рогам.

— Возомнили себя неизвестно кем! — Воронка яростно разрослась, из неё соткался и лёг на плечи морскому царю тёмный шлейф.