Названная женой

Зельдхилл молчал, не язвил, не отзывался, и царевна продолжила за него, как будто снова на занятии, где глупой ученице надо самой дойти до вопроса, почти содержащего в себе ответ:

— Потому что с ним не отступят? Потому что он теперь за царя? Потому что именно Нис несёт в себе волшебство, достаточное для укрощения ши-айс? — Прикинула расстановку сил, по крайней мере известных ей. — Насколько я помню, два корпуса царских войск довольно близко?

— По карте близко, — отмер Зельдхилл. — Сигналы им поданы, и они торопятся.

— По карте близко, — судорожно вспоминала Гвенн. — А по времени…

— Время всегда было самой условной категорией, царевна, условнее даже, чем магия, чем эфир, чем продолжительность жизни бессмертных от природы созданий, — маг перевёл дух и соизволил ответить: — По времени один хороший бой, который сейчас в самом разгаре.

Кончики пальцев занемели, окутанные ощущением холода, Гвенн поспешно их размяла, разгоняя кровь.

— А что означал бело-голубой огонь? Почему все так всполошились?

— Месхат из столицы может отправить сообщение или посылку в разные места, связанные с ним магически, — маг снова принялся её поучать.

— Бело-голубой цвет обозначает самый дальний месхат, расположенный на границе с ледяными фоморами. Он не предназначен именно для обмена сообщениями, скорее, для передачи приказов или важных сведений из большого, из нашего мира. Поэтому работает только в одну сторону.

Гвенн погладила тёплый пол, где собранный в мозаике весёлый осьминожка гонялся за весёлой мозаичной рыбкой, и вздохнула:

— Ши-айс захватывали Океанию когда-нибудь? Ты знаешь, чего от них ждать?

— Чего ждать от диких фоморов, считающих именно нас вкусной едой или развлечением? Не замечал раньше в вас склонности к бессмысленным вопросам, — маг язвил даже через дверь.

— Правда, военными победами они тоже похвастаться не могут. Они никогда не захватывали Океанию. До сего дня — нет.

Осторожные слова мага, призванные звучать правдой, испугали её снова. Раз крайним сроком не-захвата был обозначен именно сегодняшний день, значит, шансов отбиться от ши-айс и впрямь исчезающе мало.

По мере додумывания этой мысли до логического конца, настроение портилось всё больше, а ожидание будущего перерастало в изощрённую пытку.

— Зельдхилл, — позвала, не уверенная, что он ещё слушает, добилась утвердительного хмыканья, — пообещай мне одну вещь.

— Слушаю и повинуюсь, царевна, — прозвучало с успокаивающим ехидством.

— Убей меня, если всё будет скверно.