Названная женой

В голову Гвенн полезли страшные сказки о сиренах, которые заманивают песнями смертных и обитателей холмов и топят после ночи любви. А супруг еще и грудь её с грудью сирены сравнил!

Дама ни петь, ни колдовать не стала.

— Сегодняшний день, моя царевна, мы должны были провести вместе. Мне поручено научить вас основам этикета, но раз вы хотите сопровождать наследника…

— Не хочу, а буду сопровождать! — вырвалось у Гвенн. — И уж основам этикета меня обучили в моём Доме!

— Разумеется, моя госпожа, — ответила Лайхан, не изменившись в лице, но укоризну Гвенн ощутила явственно.

Затем русалка совершенно по-мальчишески свистнула, и в комнату ворвалась целая стайка фоморок с многочисленными свёртками, притащив одежду, обувь и драгоценности.

Нис, вокруг которого продолжал увиваться ярко-алый Мигель, поднялся, и Гвенн обратилась к мужу:

— Нис, э… мой супруг, ты уходишь?

— Я вернусь, когда ты будешь готова.

Вся эта суета была, конечно, приятна — Гвенн любила ухаживать за собой и всегда тщательно собиралась на выход — но утомительна, и Нис казался ей островком спокойствия в центре бури.

Лайхан потянула за край покрывала, оказавшегося ковриком, и расстелила его рядом с постелью. Синие рыбки мгновенно привели в порядок тело и волосы Гвенн. Вместо вчерашних жёстких туфель на царевну надели мягкие, расшитые бисером башмачки. Лайхан пробормотала что-то про себя, рассматривая грудь Гвенн, перебрала несколько платьев и вытащила серебристо-синее. Накинула его, провела рукой, не касаясь тела — и шнуровка затянулась сама собой так сильно, что царевна еле вдохнула.

— Уважаемая ши-саа Лайхан, фоморки не отличаются тонкой талией. Стоит ли подчеркивать… — засомневалась Гвенн.

— Стоит, моя госпожа. Если недостаток нельзя скрыть, его надо превратить достоинство. Как и вашу грудь. И, моя царевна, не добавляйте к моему имени ни «уважаемая», ни «ши-саа».

— Но Нис, — Гвенн прокашлялась, поправив тугой корсет, — мой супруг говорит именно так.

— Молодого сира, как его называет первый министр Мигель, — губы фоморки дрогнули в улыбке, большие, широко расставленные глаза осветились золотом и перестали пугать Гвенн, — я знаю с пелёнок, ему позволительно всё.

— Раз Нис вас так называет, я тоже буду звать вас именно так, — решила Гвенн.

— Как вам будет угодно, моя госпожа, — вот теперь довольство в голосе читалось явственно. — А сейчас нам надо заняться вашими волосами.

— Я боюсь, что Нис не отличается особым терпением.