Проклятье Ифленской звезды

Невероятно красивые, тонкой работы, на небольшом каблучке туфли из светлой кожи, украшенные кружевом и драгоценными камнями.

Еще в одной коробочке лежал веер. Такие Темери видела в последний раз очень давно – какой-то купец подарил маме похожий. Их, кажется, делают далеко на юге.

А в последней, самой маленькой коробочке лежал костяной гребень, который почему-то сразу привлёк внимание Темери. Эта вещь отличалась от остальных. Даже от магической цепочки. Но вот что её отличало, за те несколько мгновений, что шкатулка была открыта, понять девушка не смогла.

Слуги с поклоном покинули комнату. А Темери вдруг перехватила острый, какой-то расчётливый взгляд чеоры та Роа. Ифленка словно бы ожидала, что она поведёт себя, как деревенская красотка, которой жених подарил монетку – начнёт прыгать, плясать и шумно радоваться.

Темери вновь безупречно поклонилась жениху и ровно, стараясь говорить без акцента, произнесла по-ифленски:

– Благодарю вас, благородный чеор, за щедрые дары.

Они очень много значат для меня.

–Счастлив, что смог вас порадовать.

Церемониймейстер стал называть имена других дарителей и на столике выросла небольшая гора всевозможных коробочек, шкатулок и футляров.

Когда поток желающих поднести дары иссяк, церемониймейстер ещё раз осыпал Темери комплиментами от имени двора, а Кинрик сказал просто:

–Надеюсь сегодня увидеть вас на торжественном ужине. Прошу простить мой уход!

Гости ушли. Обе компаньонки тут же подбежали к столу с дарами и вдруг остановились в нерешительности.

– Ну что же вы, – улыбнулась Темери, – давайте рассмотрим это всё поближе.

Ей самой не терпелось поближе разглядеть костяной гребень, подаренный наместником.

Он был вырезан из белой кости какого-то крупного животного. Работа ученика или подмастерья. Но с какой любовью, с каким вниманием это было сделано! Да, где-то неточно, где-то видны следы починки. Часть линий зачернена слишком густо… но Темери не могла оторвать взгляд от этого гребня.

Даже осторожно провела пальцами по его узорам. Невольно вспомнилась просторная мастерская при монастыре, где рукодельничали оречённые: кто-то вышивал, кто-то плёл кружева. А кто-то, подобно самой Темершане, резал по дереву тонкие причудливые узоры. Пальцы помнили, каково это – взять в руки невзрачную заготовку, провести ладонью по зачищенному, гладкому краю, и представить, что из неё может получиться.