Проклятье Ифленской звезды

Та потрогала пальцами лицо и, обнаружив капельку, зажмурилась, да так и стояла несколько мгновений, словно не веря.

Потом медленно взяла платок, промокнула кровь. Нашарила высокий стул под чехлом, села, запрокинула голову.

– Я болею, – сказала тихо. – Наша земля – южнее, в горах, там много цветов и виноград, но врачи сказали, нужен морской воздух. Ланне не стал ждать – мы собрались и переехали в этот дом. И всё было хорошо… так долго всё было хорошо…

Темери хотела сказать, что уезжать ей никуда не надо, и что она поговорит с чеором та Дирвилом.

В тот момент ей было жаль всех – и Алистери, и Валетри. Даже чеор та Дирвил вызывал не злость и не страх, а досаду: почему он – совсем другой человек? Почему он вдруг старый товарищ чеора та Хенвила, любящий отец и муж, а вовсе не одно из кровавых чудовищ из её прежних снов? Себя тоже было жаль – но отстранённо.

И именно сейчас она кое-что действительно могла изменить…

Чеора Алистери легонько сжала её пальцы в ответ.

И Темери решилась:

– Не надо никуда уезжать. Только не из-за меня.

– Что он сделал? В чём он себя винит? Темершана, я верю вам, но я верю и своим глазам и чувствам. Я вижу, как ему плохо, и не могу помочь. И ничего не могу изменить…

– Он справится, – улыбнулась Темери, радуясь, что Алистери не видит, какая у неё получилась кривая, болезненная улыбка.

– С чем?

Она не успела ответить. Даже не успела придумать, что ответить. Дверь распахнулась настежь, с шумом. В комнату влетел чеор Ланнерик – бледнее, чем его жена.

Темершана даже сама понять не успела, как вскочила на ноги. Но вдруг оказалось, что хрупкая маленькая Алистери уже стоит между ней и своим мужем, словно бы закрывая собой.

Тот остановился, словно налетел на каменную стену, с разбегу, да головой.

Перевёл взгляд с одной на другую и словно что-то понял для себя: вдруг ссутулился и отступил на шаг.

У Алистери из руки выпал окровавленный платок.

– Ланне… – прошептала она одними губами. Темери услышала лишь потому, что стояла совсем рядом.

Она задушила в сердце внезапно накатившую, непонятно откуда взявшуюся тоску, и мысленно обратившись к Золотой Матери Ленне, вышла из-за спины Алестри.

– Благородный чеор, нам надо поговорить.