Проклятье Ифленской звезды

Темери смотрела и всё больше убеждалась, что ранее никогда не встречала этого человека, а если и видела, то лишь мельком.

– Лучше так, – ответила она ровно, – чем, если бы в Тоненг привезли мой труп. Если бы не чеор та Хенвил, я давно была бы мертва.

Каннег недобро улыбнулся.

– Что ж, это, безусловно, была бы тяжёлая потеря. Однако сейчас мир изменился. Ваша смерть многих бы расстроила, но повлияла ли бы она хоть как-то на жизнь Тоненга, да и всего Танеррета? Нет, дорогая рэта.

– У меня другое мнение, – проворчал Янур, но на него никто не обратил внимания.

Помолчав, Каннег продолжил:

– Никто ведь не знает, где вы скрывались эти десять лет, чем занимались, чему учились. Так что, если чеор та Хенвил решил диктовать нам условия, намекая, что от нашей лояльности зависит ваша жизнь, он ошибается.

– Я не собирался диктовать никаких условий, – Шеддерик словно поддерживал светскую беседу. – От чьего бы имени вы сейчас ни говорили.

– Не впечатляет, – пожал плечами гость, – я тоже знаю поименно многих ваших агентов в городе.

Оба замолчали, сверля друг друга упрямыми взглядами. И Темери решила вмешаться.

– Мы здесь не для того, чтобы угрожать или что-то кому-то диктовать, – сказала она, – мы здесь, чтобы найти союзников. И чтобы предупредить об угрозе, которая нависла над городом.

– Простите, рэта, я не сразу понял, что вы с ифленцем сознательные союзники. Или вас связывает нечто большее?

Темери чуть не задохнулась от возмущения и гнева, но, кажется, Каннег и сам понял, что перегнул палку.

– Простите. Я всего лишь смотритель склада. Я отвык от светских церемоний и забыл, как надо вежливо общаться с дамами. Так о какой угрозе речь? Кроме ифленской, о ней мы знаем.

– Каннег! – возмутился Янур, – Тебе бы лучше их выслушать.

Гость обвёл взглядом собравшихся, но возражать на этот раз не стал. Велел своим людям занять оборону, а сам шумно уселся за стол.

Шеддерик предупредительно усадил сначала Темери, потом сел сам. Переговоры обещали быть долгими…

Так и получилось. Каннег слушал внимательно и даже иногда переспрашивал, пытаясь узнать подробности. А потом сам стал задавать вопросы.