Герои Меча и Магии III. Своенравный Храбрец

Добравшись, где-то до середины склона и, убедившись, что за нами нет погони (все пираты были вовлечены и отвлечены переполохом на фрегате), я решил устроить себе маленький передых. Сильвия не прекращала рыдать. Наклонившись к ней, я дождался, пока она поймает мой взгляд, и сказал:

– Я тебя развяжу, а ты успокоишься и не будешь делать глупости, договорились? – и, получив несколько одобрительных кивков, разрезал верёвки.

Получив свободу рук, она, со всей вложенной злостью и силой, сорвала кляп с лица и разревелась в голос.

Никогда прежде я не видел её столь искренних чувств и ощутил себя крайне беззащитным, оторопев. Дальше, с исступлением она стала развязывать себе ноги, а я стоял как истукан. Я прекрасно понимал, что, освободившись, она непременно ринется обратно, на помощь Хмурому, только не мог объяснить ей, что помогать сейчас уже некому. Стоило ей встать на ноги, как я просто напросто кинулся на неё с объятиями.

– Выпусти! Отойди!.. Не мешай мне!.. Ты не понимаешь!.. – она колотила меня кулаками по спине и по плечам, царапалась, выкарабкивалась и порывалась обратно в порт, но я не поддался, и держал крепко.

На моё спасение она быстро выдохлась и перестала сопротивляться, погружая меня в ответные объятия.

А сейчас: минутка разочарования. Как бы ни хотелось, но поцелуя в этой сцене не будет! Я прекрасно отдавал себе отчёт в неуместности сего действия – у человека трагедия, а я со своими сантиментами полез бы!

– Пойдём, надо спешить… – шёпотом прервал я нашу минуту молчания, понимая, что вокруг стремительно светлеет, и наши обнимающиеся силуэты привлекут внимание, на что она, молча, согласилась.

– Доверься мне.

Поднимаясь по тропинке горного склона, я шёл первым, и всё время держал её за руку, уводя прочь от невзгод и прошлого. На вершине мы оседлали лошадь, которая мирно отдыхала, привалившись на полянке, и ускакали. Сильвия сидела сзади, за моей спиной и крепко обнимала меня за торс, а я, довольный собой, горделиво наслаждался встречным ветром, ласкающим моё лицо. Всю дорогу мы ехали молча.

***

Мы добрались до оазиса быстрее, чем я рассчитывал, хоть и вдвоём на одной лошади, едва не загнав её. Хоть это и дало нам запас по времени, но задерживаться или оставаться на ночлег мы не стали.

– Поедем трусцой и немедля, твоей лошади нужно отдохнуть, – обозначил я, и не встретил возражений.

Видимо, она пока прибывала в состоянии шока, до конца не веря в своё освобождение, и на неё накатывала траурная тоска, напоминая о недавней потере друга.