Девять братьев проклятого короля

Почему же теперь решил спасти? Пусть не Вьюлку саму, но тем дивнее. Чужого человека, ту, над кем его братья потешались только. Но он уже не глядел на спасённую, швырял только лазоревые валы в чёрный камень замка ещё неистовей.

И вдруг крепкий панцирь, сковавший усыпальницу проклятого короля, затрещал, загремел и раскололся, точно и правда был лишь ореховой скорлупой. Земля сжалась, словно испуганный зверёк перед охотником. Братья прянули к замку.

Как быстро проснётся король?

Но не успела Вьюлка подумать, как Тиш, оставив женщину с мужем подальше от холма, бросился вперёд.

Промчался мимо братьев, держа вилы наперевес. Неужто решил с простыми вилами против самого проклятого короля? Глупый, глупый… Глупый, отважный Тиш!

Вьюлка не выдержала, кинулась следом. И тут распахнулись врата замка. Из тьмы в свет шагнул проклятый король, одежды его были белы, корона сияла звездой. День словно сник вокруг него, и птицы упали с небес. Лицо короля было прекрасней чем всё, что видела Вьюлка, но жуть брала от этой красоты, сердце заходилось, кровь стыла.

Даже братья шаг назад сделали.

Да и кто не оробеет? Он не смерть даже, смерть – сестра жизни. Он ужас и лютый холод, глаза его – мёртвые звёзды, а душа его – злой голодный зверь. Тяжело вздыхала под ним земля, когда он делал шаг, и воздух дрожал тишиной.

Только вдруг метнулся кто-то – маленький такой против величия проклятого короля. Но ни страха не было, ни сомнения. Тиш – стукнуло невпопад сердце Вьюлки. Тиш, Тиш…

Он выставил вперёд вилы, словно можно ими было сразить ночную тьму или туман над болотом.

Вьюлка знала, что нельзя, невозможно, но грудь полнилась гордостью за его безрассудную смелость.

Король едва лишь окинул его глазами. Мелочь, неважное. Не стоит даже взмаха руки. Только осколка взгляда. И Тиш вытянулся, потом согнулся – как человек не может. Закричал, ломая каменное безмолвие, и упал.

Тут уж Вьюлка не выдержала, кинулась к нему. И пусть тоже рядом ляжет, пусть и её король осадит смертельным взглядом, пусть. Чего ей бояться? Будто осталось в мире хоть что-то страшнее!

Король повёл головой, но Вьюлка не остановилась.

Подбежала к Тишу, рухнула на колени возле него, готовая, что и ей так жилы скрутит-вытянет – до крика, до невозможности. А слёзы уже хлынули сами, сколько в ней их ещё? Хватит ли, чтобы вылить всю боль без остатка? Ведь больше, кроме боли этой, в ней ничего и нет.

Только как-то, уголком души, самым краешком сердца услышала голос любимого – любимого ли?

–Оставь её. Для меня – оставь.