Табель первокурсницы

Зимой же белый камень стен смотрелся на фоне искрящегося снега чуть грязноватым. Чужой дом, чужая кровать. Я ворочалась до полуночи, прежде чем смогла заснуть, а через два часа…

Грохот сменился не менее тревожной тишиной, в которой самым громким звуком было мое собственное дыхание. За окном качались ветки, их тени касались стен, ложились на потолок, иногда опускались на пол, трогали белоснежное белье на кровати.

Дверь скрипнула, приоткрываясь, сердце замерло. Я натянула одеяло почти до подбородка, как в детстве, когда еще веришь, что уютная темнота собственной постели может спасти от гулленского сердцееда, что забирался в дома и выедал грудную клетку.

В комнату скользнуло что-то тягуче белое.

— Иви, — донесся испуганный шепот, и я едва слышно застонала от облегчения. — Иви,— повторила Гэли. В белой хлопковой ночнушке она напоминала привидение.

— Что происходит? — спросила я.

— Иви, там… — глаза постепенно привыкли к темноте, и я увидела, как Гэли обхватила себя руками. — Там, у лестницы…

— Что? — не выдержала я, выбираясь из кровати.

— Там… покойник… кажется. Отец внизу орет на Кироса, это наш управляющий.

— Какой, к демонам, покойник? — Я выбралась из-под одеяла.

— Обычный, у него головы нет. — Жалобно проговорила Гэли.

Я посмотрела на подругу и поняла, что она не шутит,  а ее всегда яркие зеленые глаза заглядывают в мои в надежде найти решение. Знать бы еще, какое.

— Так… — пробормотала я и пошла к двери.

— Иви, — догнал меня испуганный шепот.

Снизу доносились ругань, раздраженные голоса, но было не  похоже, чтобы дом Миэров собирались брать штурмом, по крайней мере, не сегодня.

Я подошла к перилам балюстрады и посмотрела вниз. Гэли была права. У подножия лестницы лежал труп. Хотя голова у него имелась, правда, лишь частично. Это был, без сомнения, мужчина, одетый в темную облегающую одежду. Он лежал лицом вниз, часть затылка отсутствовала, ее заменяли алая клякса, кусочки чего-то белого и ошметки…

Почувствовав, как к горлу подступила тошнота, я отвернулась.

— Демоны тебя забери, Кирос, — повысил голос мэтр Миэр.  — Сказал же, принеси тряпку! — Мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами взмахнул ладонью.

Отец Гэли не был особенно высоким, скорее, его можно назвать крепким и энергичным.