Табель первокурсницы

Я преклонила колено так, чтобыее ладонь коснулась головы. Благослови и направь.

Но сегодня… сегодня мне нужна была та, что стояла в  центре. Та, что звалась Искупительницей. Не девушка, как ее улыбающиеся сестры, а женщина с покрытой головой, чуть строгим взглядом и укоризненной улыбкой. Она протягивала людям две руки. Всегда только две. Она помогала искупить вину, отпускала грехи, прощала и наказывала.

Я задела плошку, в которой плавало сразу несколько плоских, как краюхи хлеба, свечей. Одна из них была розовой, две черными, три зелеными.

Искупить можно все. Или выкупить. Надо только очень захотеть.

Я вложила свои в ладони в ее, посмотрела в строгие глаза, и слова вдруг полились сами:

— Спаси их. Спаси и назначь за их жизни любую цену. Я расплачусь.

Пламя мигнуло, в часовне стояла все та же удушающая духота. Девы молчали. Они всегда молчат, и мои слова были всего лишь данью отчаянию. Когда исчезает последняя надежда, остается только обратиться к богиням.

— Возьми меня вместо них.

Порыв ледяного воздуха коснулся ног и пощекотал щиколотки. Ничего. Хотя я и не ждала. Вернее, вру, ждала, как ждет спасения умирающий от ветреной коросты. Ждала чуда и вместе с тем знала, что его не произойдет.

Я верила и не верила в Дев. Я верила, что они создали Эру, верила, что они раскололи ее пополам. Но я не верила, что им есть до нас хоть какое-то дело. Богини ушли. Давно. И вряд ли вернутся.

— Возьми магию, деньги, все, что угодно. Спаси отца и брата, и я сделаю все, — я закрыла глаза.

Не знаю, почему я это сказала, наверное, в тот миг это обещание казалось мне самым страшным.

Холод исчез, ладони кольнуло теплом, и на миг мне показалось, что пальцы статуи дрогнули и обхватили мои. Теплые пальцы, словно руки  держал живой человек, а не…

Я распахнула глаза. Дева смотрела прямо на меня. Хлопнула входная дверь, я вырвала, на самом дела вырвала ладони из медных пальцев и отскочила назад, все-таки опрокинув несколько свечей и, кажется, растоптав высохший цветок, что принесли в дар ее сестре.

Мне не дали упасть. Старая жрица Грэ придержала меня  за локоть рукой, затянутой в нитяную перчатку, помогая сохранить равновесие. Я перевернула ладони. В центре каждой из них стояло три коричневых, словно нарисованных хной, точки.

— Твой выкуп принят, — проговорила старуха, которую я помнила с детства.