Табель первокурсницы

Завтра званый вечер в честь помолвки. Ваша матушка уже с ног сбилась, приглашены почти все: и род Гиве,и Витерсы, и даже бургомистр Сиоли с супругой и дочерьми обещались быть, не говоря уже…

— Лиди, — перебила я. — Ты его видела? Кто он? Хоть имя скажи.

— Да куда ж мне благородные имена запоминать, уже на третьем запуталась, запомнила только, что, как и вы, из графьев.

Надежда, такая робкая, из тех, что приходит посреди ночи, когда ты просыпаешься с бьющимся сердцем в купе вагона, видишь блестящий циферблат часов на стене и кажется, что вот-вот поверишь в невозможное, разбилась в дребезги.

— Леди Иви, вы не волнуйтесь, жених ваш — красавчик, каких поискать, — обнадежила меня горничная. — Детки будут загляденье.

Жюст, наконец, прикрепил сундук к багажной решетке и тихо захихикал.

— Ага, уж такой сладкий мальчишка, что сразу на солененькое потянет.

— Цыц, охальник, — замахнулась на него Лиди. — Не твое дело господ обсуждать. Твое дело бесовску механизму рулить.

— Сама бы ты за такого в жизнь не пошла, — он подмигнул горничной, и я заметила, как заалели ее щеки, и отнюдь не от мороза.

— И это не твое дело, за кого мне идти или не идти, Жюст. Заводи механизму, нас в Кленовом Саду ждут. Эх, дай Девы, доберемся живыми, а то будут вместо свадьбы похороны.

— Не будут, не боись.

Я села в теплый, пахнущий воловьей кожей, салон мобиля. Рядом, недовольно бурча, стала устраиваться Лиди, привычно препирающаяся с водителем. В голове билась только одна мысль. Мысль, отдающая сумасшествием, но именно за нее я и цеплялась.

Как хорошо, что я оставила рапиру из чирийского металла в Академикуме. Я опасалась ненужных вопросов, ответов на которые не знала. Я не сказала о подарке ни серым, ни магистру, теперь придется молчать и дома.

А ведь ее можно продать. Не за сотню золотых, конечно, и даже не за девяносто, ибо она уже настроена на владельца, но говорят, есть коллекционеры, которые собирают такие вот игрушки. Говорят… если выручить за нее пять десятков золотых, то можно оплатить пару лет обучения. Или даже три, если не портить имущество, не палить его, как я тогда башню.