Табель первокурсницы

И где Крис? Может, тюремщик коридор перепутал? Или мы с Ули — тюрьму?

— Не верю своим глазам! — раздался знакомый голос, и я едва не подпрыгнула на месте. Тьма в камере по левую руку шевельнулась, в круг света вышел Оуэн. Усталый, бледный, со смертельным рисунком коросты на шее, но самое главное —  живой.

— Крис! — закричала я и поставила, вернее, почти бросила лампу на пол. Круг света сполз на грудь барона, снова погрузил   лицо в тень. — Нашла тебя! — чувствуя облегчение, я схватилась за прутья решетки.

Все-таки получилось. Получилось почти невозможное — я в портовом остроге!Осталось осуществить второе «невозможное» и выйти отсюда вместе. Затылок слабо кольнуло болью, но в этот момент все пережитое казалось мне чем-то незначительным.

— Нашла, — подтвердил очевидное рыцарь. — Позволь спросить, зачем?

— Я говорила с серой, была у нее дома. Крис, она знает того, кто напал на меня и Гэли, знает старого гвардейца, понимаешь?

— Нет.

— Она с самого начала знала, кто это, но никому не сказала.

Не поймала его! Скрыла!

— И как это относится ко мне?

— Не знаю, — растерялась я, потому что до этого момента была уверена, что относится.

— Девы, Ивидель, ты меня убиваешь. Стоило только подумать, что избавился от одной навязчивой графини, как она уже тут как тут!

— Что ты говоришь? — прошептала я.

— Ивидель, за каким демоном ты сюда явилась, скажи на милость?

— Но я же… мы же…

— На каком еще языке тебе объяснять, чтобы ты занималась своими делами и отстала от меня…

Облегчение, сменилось вдруг невыносимой тяжестью.

Все, что произошло в последние дни,обрушилось на меня в один миг.

Почему в балладах и поэмах поют не об этом? Почему не об этом рассказывают в романах о любви? Не о красоте чувств, не о бьющемся сердце и томлении, а о том, что влюбленный человек подобен глине в руках любимого? Или, что еще вернее,  половой тряпке, о которую вполне можно вытереть ноги. Как там сказала серая? Кем назвала? Собачонкой, которой просто разрешают находиться рядом.

Меня ударили по голове, ограбили, чуть не отправили в Зимнее море, я нахожусь в тюрьме среди беззубых лысых людей, называющих себя собачьими кличками, меня пытался учить жизни скрюченный старостью тюремщик, а под ногами наверняка шмыгают крысы.

.. И все ради чего? Ради того, чтобы услышать это?

Нет. Не хочу. Иначе в следующий раз просто не смогу посмотреть в зеркало. Он не будет вытирать об меня ноги. Никто не будет. И пусть потом мне суждено тысячу раз пожалеть об этом.