Табель первокурсницы

— Ничего, просто… просто… — мысли метались, словно летучие мыши по темной пещере, и не находили выхода. — Я увидела там… Мэрдока… и подумала… — на этом фантазия иссякла, никак не получалось придумать, что такого страшного можно было увидеть в портрете сокурсника.

Но серая рассмеялась, пусть немного натянуто. Обеспокоенность ушла с ее лица. Конечно, чего еще ожидать от взбалмошной графской дочки, как не внимания к красивому сокурснику? А та фотография всего лишь одна из многих. Мужчина, держащий на руках девочку, очень молод, он еще не обзавелся сединой и жесткими складками у рта, тело еще не отяжелело, как у многих в его в возрасте.

— Он мой двоюродный племянник, понимаю, что ты могла подумать, но все делается только для твоего блага.

— Наверное, — промямлила я, не имея понятия, о чем она говорит, но пусть будет благо. — Пойду спать, вы правы, день выдался тяжелый.

— Если хотите, оставьте пальто и сапоги, Рина к утру вычистит.

— Спасибо, не стоит, — я ухватилась за полы пальто, словно  серая собиралась стащить с меня одежду силой.

Наверное, маменька все-таки вбила что-то в голову, потому что я позволила себе тихо опуститься на пол только после того, как закрылась дверь гостевой спальни, той самой, которую  приготовила для меня бывшая хозяйка дома.

Я обхватила руками колени и уткнулась в них лицом, совсем как в детстве. Крик рвался наружу. Что я натворила?

Перед глазами снова встало казавшееся знакомым лицо Густава, оно расплывалось от слез. А потом его сменило лицо с фотографии — лицо мужчины в форме, что держал на руках маленькую девочку, которая выросла во взрослую жрицу.

«Семья Густава служит нашей уже несколько столетий», — сказала Аннабэль.

Все закономерно, династии есть не только у знати, но и у слуг, для многих служение — это честь и смысл всей жизни.

Лицо солдата с фотографии сменилось третьим. Тем, которое  я видела вживую. Лицом человека, что требовал у меня инструментариум из лавки Гикара. Гвардеец с набережной постарел с момента, когда был запечатлен на снимке, но не узнать его было нельзя.