Табель первокурсницы

— Время уходит, и я начинаю сомневаться в том, что все это не зря. Все эти разговоры. Один, другой... сколько их  будет, а мы еще даже не добрались до безногого Кэрри с рынка и Труна, кем бы он ни был. Но если за нами следят…

— Это хорошо или плохо? — Я снова попыталась оглянуться, но он не дал.

— Не знаю. Но это хотя бы результат. Сейчас я уберу пальцы и возьму вас за руку, не принимайте за оскорбление. Мы, все так же улыбаясь, пойдем дальше, минуем перекресток с улицей Цветов и свернем на Полуночный бульвар.

Не знаю, следили ли за нами на самом деле, или это была игра воображения. Но люди, которые могли этим заниматься,  представлялись мне весьма странными. Я послушно шла за Крисом, ощущая теплое прикосновение его руки к своей.

Наверное, я совсем сошла с ума. И видела то, чего нет. Или, как и барон, хотела видеть. Многие люди касаются друг друга каждый день, и пусть иногда эти прикосновения на грани допустимого, как сейчас, но… Аэра не остановилась, и никто не спешил указывать на «падшую графиню» пальцем.

Много шума из ничего. Из-за игры воображения.

Лавка «Травы и сборы» была закрыта, и, судя по сугробу перед дверьми, закрыта давно. Ярко-желтый крест предупреждал всех посетителей о том, что внутри больной коростой. Витрины с пучками трав, баночками мазей и склянками растворов были темными.

— Возможно, мы опоздали, — проговорила я, тщетно пытаясь разглядеть что-то за выставленными образцами. — Если, как сказал мастер Ули, травник не согласился с ценой, назначенной за исцеление, то…

— То уже может быть мертв, — Крис прищурился и вдруг потянул меня к узкому проходу между домами, огибая лавку слева.

Снега там навалило не меньше, но зато в узком окошке под самой крышей мерцал тусклый танцующий свет. Скорее  всего, от керосиновой лампы. В подсобном помещении кто-то был. Оэун выпустил мою руку и подошел к задней двери. В отличие от центрального входа, здесь крыльцо кто-то старательно расчистил и  свалил снег под водосточную трубу. Рыцарь оглянулся, но улица за нашими спинами оставалась пустой. Стоило только взяться за ручку, как дверь открылась, потянуло теплом, запахом трав и пряностей.

— Как легкомысленно, — попенял незнамо кому барон, и мы вошли в узкий коридор.

Слышались приглушенные ругательства и шипение, очень похожее на то, что издает поезд, прежде чем тронуться. Я выглянула из-за спины замершего на пороге Криса.

Мы ошиблись. Линок был жив, конечно, если в лавку не забрел еще один больной коростой травник.