Табель первокурсницы

Барон взял у меня сверток, подал руку и, почти  выпадая из образа, приказал топтавшемуся рядом извозчику: — Разворачивай карету.

— Барон…

— Подожди минуту с вопросами, — сквозь зубы проговорил он. Улыбка на лице застыла.

Я оглянулась на пепелище, на тело на дороге. В ушах звучал  голос мясника: «Поленом дверь подперли». И слова серой жрицы о том, что Оуэн совсем не такой, каким кажется. Что он здесь делал? Когда пришел? А что, если раньше? А что, если… это он устроил пожар? Но зачем?

— Не нуждаюсь в вашей помощи, барон, — резче, чем намеревалась, сказала я, усаживаясь на сиденье.

Дверца хлопнула, Оуэн устроился напротив, в его руках все еще был мой сверток. Раздалась отрывистая команда кучера, и карета стала набирать ход.

— Я ничего не сделала и вполне могу…

Крис усмехнулся, стянул и бросил на сиденье перчатки, а потом  стал разворачивать хрустящую бумагу.

— Что… что вы себе позволяете? — Я потянулась к свертку, но Оуэн оттолкнул мои руки и сдернул упаковку. Укороченная шпага ответила на чужое прикосновение россыпью искр.

Оуэн зашипел и затряс пальцами. Клинок упал на пол кареты между нами.

— Из лавки Гикара? Фамильная железка? — Он нагнулся, с интересом разглядывая черное лезвие. — Астеры настолько богаты? — Крис на минуту задумался и сам же себе ответил. — Нет, тут что-то другое, иначе ты не перепугалась бы так на почте. И те два недоумка тоже спрашивали об оружейной лавке?

Не дожидаясь ответа, Крис схватил меня за плечо и рванул на себя, почти заставив упасть. Синие глаза оказались слишком близко.

Я уперлась руками ему в грудь, проглотив гневные слова. Им на смену пришел страх. Наверное, также он разговаривал с той женщиной, которую высек кнутом. И не просто высек — запорол насмерть. Или с улыбающимся младшим братом, на которого спустил собак. Холодный тон, пренебрежительная усмешка, злой взгляд…

— Спрашивали? — уже тише переспросил он.

— Вы же слышали мой рассказ, — прошептала я.

— Ты слышал, — поправил он меня. — Со  мной можно на «ты», не обижусь.

Так откуда у тебя этот клинок, и почему ты боишься его больше, чем меня?

— Потому что я не знаю, кто мне его подарил. А я не люблю неизвестность. Неизвестно, когда и чем придется за такой подарок расплачиваться.

— Логично, — он отпустил мое плечо.

— А вы… ты… что там делал? — Я медленно отстранилась.

— Где?

— У лавки Гикара?

— Тебя ждал.

— Но как вы… ты… узнал?

— Ты слишком предсказуема. Я еще на почтовой станции понял, куда ты первым делом побежишь.