Каменное сердце

Ей потребовалась пара секунд, чтобы вернуть себе нормальное зрение и восприятие мира. Наколдованный нежитью мрак рассеялся, уступив место вечерним сумеркам. Будто она не в обед сюда приехала, а много часов назад. Проклятие над Археймом действительно творило странные вещи со временем.

Тотчас нахлынула режущая боль в разорванной руке. Адептка скривилась, мысленно ругая себя за беспечность. Ей хотелось встать. Собраться с силами и пойти добить эту тварь. Но голова стала странно тяжелой, а ноги — ватными.

— Тьма тебя раздери.

— Гвин с трудом сфокусировала взгляд на глубокой ране чуть ниже запястья. Кровь все еще текла. А сама рана — дергала и болела, как от свежего укуса осы.

Гвин снова попыталась подняться на ноги, но опрокинулась на бок. В висках застучало. Рвотный позыв застал ее врасплох. И тотчас несчастный пирожок с мясом отправился прочь из желудка тем же путем, что и попал в него.

Торопливое цоканье лошадиных копыт раздалось на площади.

Пуговку не пугали ни мрак меж руин, ни живая плесень, ни дух витавшего проклятия.

Она стремилась к хозяйке.

— Ты моя девочка. — Гвин слабо улыбнулась. — Никогда меня не слушаешься.

Кобылка наклонилась к адептке. Фыркая, прошлась губами по ее растрепанным рыжим волосам и подставила шею так, чтобы Гвин смогла ухватиться за гриву и подтянуться. Адептке удалось это лишь со второго раза. Она дотянулась до спасительной сумки и сползла вместе с ней на мостовую. Ноги перестали слушаться. Но это уже было неважно. Заклинательница извлекла на свет маленький бархатный мешочек.

Достала из него кусочек смолы, внутри которой блестели красные кристаллы. Мелкие вкрапления, похожие на соль.

Гвин отправила смолу в рот и принялась сосредоточенно жевать.

Лошадь же нетерпеливо толкнула ее мордой в плечо.

— Все в порядке, — заверила адептка. — Эта мерзость в меня вцепилась. Похоже, хотела проклясть, как и все вокруг. Хорошо, у меня есть чем ей ответить.

Она потрясла мешочком с остатками смолы, а затем спрятала их в сумку.

— Нет такого проклятия, с которым Гарана не справились бы до того, как оно вступило в силу, — пробормотала она.

— Спасибо тебе, папочка. Ты уехал давным-давно, но ухитряешься заботиться обо мне до сих пор.

Спустя пару минут Гвин почувствовала, что ей действительно полегчало. Взгляд прояснился, конечности начали слушаться, и тошнота отступила. Да и боль в ране значительно притупилась.

Пуговка тем временем стояла на страже и внимательно прислушивалась к каждому шороху.