Каменное сердце

Почувствовала, как рукав намокает от крови. Мертвая ведьма тоже это почувствовала.

Хохот. Хохот, от которого замерло все внутри, заполнил площадь.

Ведьма смеялась, запрокинув голову.

Заискрили все начертанные мелом руны. Заискрили и выгорели, обращаясь в пепел.

Фонарь адептки зашипел. Точно выражал возмущение, что ведьму ничего не брало.

— Ну, мерзость, сама напросилась, — сквозь сжатые зубы процедила заклинательница.

Топорик упал к ногам. За ним последовал фонарь. Он не разбился лишь потому, что упал на мягкий покров зеленой плесени.

Опалесцирующие белые очи встретились с пустым взором мертвых глаз.

Ведьма была убеждена в своей неуязвимости. Еще не встречала она противника, способного дать ей отпор. Того, кто не убоялся бы ее темной силы. Подобно кошке, что играет с мышью, мертвая колдунья явно полагала, что перед ней очередная зарвавшаяся жертва. Ей нравилось играть с теми, кто оказывался в ее власти. Оттого она замешкалась. Доля секунды. Но Гвин хватило и этого.

Свободная рука адептки с хрустом вошла под ребра нежити.

Нащупала сердце. Усохшее и хладное, как кусок камня. Сдавила его. Рванула, что было сил.

Умертвие взвыло. Клацнуло острыми зубами возле горла. Но Гвин уклонилась, подставив твари ее собственную когтистую руку, которая все еще впивалась в запястье. В резком порыве адептка развернулась. И перекинула нежить через себя.

Ведьма разжала хватку.

Гвин — нет.

Умертвие пролетело вперед и упало на остатки мостовой.

Адептка взглянула на сжатый в руках кусок мертвой плоти.

Сердце было черным и сухим. Но любоваться трофеями времени не было. Поэтому она быстро наклонилась к упавшему фонарю и открыла его раненой рукой. Хвала свету фитиль не погас. Он все еще слабо тлел, но этого хватило.

Одно заклятие. Короткое. Бьющее точно в цель.

Пламень взвился, точно ожил, и потянулся к предмету в руке женщины. Сердце нежити объял огонь.

Гвин швырнула кусок горящей мертвой плоти на замелю.

Ведьма забилась с пронзительными криками. Она корчилась и извивалась, как и подобает ожившему мертвецу, которого пытаются упокоить.

Скребла когтями камни вокруг себя. Даже обронила диадему в заросли плесени.

Но, в отличии от любого приличного покойника, она почему-то не рассыпалась в прах.

Вместо этого та, кого величали Пастырем Проклятых, сгребла в ладони горящее сердце и с невероятной быстротой умчалась прочь. В сторону руин замка на холме. Ее крик перешел в затихающее завывание.

Гвин пошатнулась. Упала на колени. Перевела дух.