Пепел моего сердца

И снова густеет до синевы.

— Сейчас ты пойдешь туда. — Лорд-канцлер развернул Меррон в сторону запертой двери. — Постучишь. Назовешь себя. И скажешь, что тебе надо увидеться с мужем.

Странный шарик, который не нагревался в руке, как полагалось бы обыкновенному стеклу.

— Тебя проводят.

Ох, вряд ли Сержант обрадуется этой встрече.

— Когда поднимешься до третьего уровня… или выше третьего уровня, но не ниже… Понимаешь?

Меррон кивнула. Понимает. До трех ее считать научили.

— Просто урони шарик на землю.

— И что будет?

— Ничего страшного.

Лжет. Хотя так умело, что еще немного и Меррон вправду поверит, что ничего страшного не случится. Да и то, какая жуть может скрываться в стеклянном шарике?

Такая, которая позволит Кормаку войти в Башню.

И ладно бы… Меррон что за дело? Пусть сами друг с другом разбираются, а она… она людей хотела лечить. И хочет. Жить. Тетку увидеть. Вернуться в поместье к яблочному варенью и субботним посиделкам.

— Все в радиусе ста шагов уснут. И мы обойдемся без крови. Ты спасешь многих людей.

Наверное, безопаснее было бы поверить, но Меррон не могла себя заставить.

— Меррон, от твоего благоразумия зависит не только твоя жизнь. Подумай о тете.

Вот же твари! Бетти точно ни при чем!

— Иди, дорогая.

Она и пошла. До двери десять шагов, каждый из которых как последний. И каблуки туфель с железными подковками звонко цокают по камню. В спину направлены взгляды. Стрелы, кажется, тоже.

С такого расстояния не промахнутся. Арбалетная же стрела человека насквозь пробьет.

А вот и дверь.

Массивная. Старая, но крепкая. И Меррон берется за ручку, тянет на себя, не сразу поняв, что дверь заперта. Бронзовый молоток касается древесины беззвучно. И некоторое время ничего не происходит. Но вот заслонка сдвигается. У Меррон не получается рассмотреть человека, который стоит по ту сторону забранного решеткой окна. Это не Сержант точно.

— Уходи, — говорят ей.

— Нет. Мне надо увидеть Сержанта.

— Уходи.

— Нет!

Заслонка вернулась на место, и Меррон от злости пнула дверь. Она не уйдет. Будет стоять столько, сколько надо, потому что вернуться — признать поражение. И убить тетю.

Время тянулось… Меррон разглядывала дверь, боясь обернуться. Она изучила каждую трещину на лаке, узор патины на бронзе, россыпь гвоздей. Она почти уже решилась отступить — те, кто за спиной, видят, что происходит! Меррон не виновата!

Однако окошко вновь открылось.