Сын ветра

На террасе послышался топот детских ножек, и в комнату вбежала маленькая девочка, чумазая, в перепачканной травой длинной рубашке.

— А ты кто? — строго спросила она, глядя на зевающего Яхо. — А дадэ где?

— Твой дадэ... эээ... помогает твоей маме что-то починить, — придумывал на ходу мальчик. — А я — Яхо. Меня попросили помочь тебе умыться и поиграть с тобой.

— Яхо, я кушать хочу, — сделала жалобные глазки девочка, и Яхо мгновенно растаял.

— Конечно, — закивал он. — Сейчас найдем еду. Только сначала надо личико вымыть.

— Разве овечки грязные?

— Если как ты — траву едят, то, конечно, грязные!

Яхо прекрасно понимал, что дочке супруги, уединившиеся наверху, будут не рады. Раз уж он здесь — почему бы не быть хоть немного полезным? С детьми он обращаться умел, поэтому помог девочке умыться, попутно узнав, что ее зовут Белла, ей пять лет и у нее много старших братьев и своя лошадка, положил ей рису с мясом из котелка (мясо она выковыряла), а пока она ела, нашел ведро и тряпку и принялся мыть пол на террасе.

— Ты кто такой? — сурово взглянул на мальчика лекарь.

Яхо моргнул. Он почему-то был уверен, что господин Кимак запомнил обещание, которое дал ему. Не был он похож на человека, который зря словами разбрасывается. Но сколько он таких убогих в станах встречал? Изо всех сил пытаясь не разреветься — большой уже совсем, почти девять лет, куда реветь-то? — мальчик опустил голову и тихо прошептал:

— Яхор, господин лекарь.

Аяз присмотрелся к парнишке повнимательнее.

— А, летающий мальчик, — вспомнил он. — Не от лихорадки, а от воспаления легких. Как дед, кстати?

— Умер, — Яхо всё же расплакался и принялся сердито тереть глаза рукой, отворачиваясь.

— Как так? Я же лекарства оставлял!

— Так арын сразу отобрал их, сказал, что старикам не нужно. Оставил на будущее.

— Вот как? — Аяз гневно сжал зубы, а его жена успокаивающе погладила лекаря по плечу.

— А родители твои где, Яхор? — мягко спросила она.

— Мама умерла... давно. Меня дед вырастил, точнее, отец моего деда. А отцу я не нужен был, мама не жена ему была.

— Вот как? — на щеках у Аяза ходили желваки.

— А сюда ты один пришел? — продолжала допрос Виктория, подмечая теперь, что у мальчика на рунах не грязь, а полосы застарелых синяков.

— Господин Аяз сказал, что в школу можно...