Лучезар

Гордыня пришел утром в окружении своих наемников и собирался сесть в третью ладью, но его остановил верховный жрец Волховец:- Остановись, Гордыня! Коли хочешь быть на погребальном костре, то оставь своих иноземцев! Негоже иноземцам смотреть на то, как царь Милонег отправится к Солнцу.Гордыня растерялся. Он, как первый советник да помощник Милонега, не мог пропустить погребальный костер. Но и Волховец прав. По обычаю не могут иноземцы и иноверцы присутствовать на погребении. Но опасение за свою жизнь взяло верх.

Не мог Гордыня доставить своим недругам такого соблазна - остаться без охраны наемников. А потому, развернул он своего коня. Спорить с верховным жрецом опасно. Это не Милонег. Его не подкупишь дорогими подарками и не задобришь льстивыми речами.И тут, глядя на уходящую по реке ладью с царевичем, Гордыню осенило. Он направил коня в сторону царских хором. На лице Гордыни играла улыбка: «Покамест Есислав провожает Милонега к Солнцу, не осмотреть ли мне его опочивальню? Верно, оставил грамоты на царство в каком-нибудь тайнике. Но я тоже не лыком шит. Уж я то мигом тайник распознаю. Эх, был бы Шуша порасторопней и скоро бы сказал мне, что Милонег кончается, я бы выведал у царя про тайник и грамоты были бы моими! Опередил меня царевич. Но ничего. Я это мигом поправлю».С такими мыслями подъехал Гордыня к царским воротам. По привычке, хотел он пройти мимо царской стражи, но стражники преградили князю дорогу:- Кто таков?- Чего надобно?- недобро спросили здоровенные стражи. Гордыня от такой наглости покрылся пятнами.- Вы что, остолопы, ослепли?! Али князя Гордыню не признали?!- и Гордыня схватился рукой за меч. Однако, стражники продолжили расспросы:- Зачем пожаловал?- К царице Купаве! С важной вестью,- на ходу придумывал Гордыня.- Не велено пущать!- с усмешкой ответил страж.- Ты что, белены объелся?! Дубина! А ну, отворяй ворота! Не то, тот час царевичу о самоуправстве доложу!- А царевичем и не велено пущать!- усмехнулся второй стражник. Гордыню перекосило. «Никак царевич клыки показывает? Ну, так я вырву ему клыки-то! На брюхе приползет ко мне и будет о милости просить!»Как только добрался Гордыня до своего терема, тут же вызвал к себе верного Шушу:- Тот час пошли гонца в стан разбойников. Как стемнеет, жду Остроуха да Стригуна на постоялом дворе, что держит Журила.Шуша стрелой помчался исполнять волю хозяина. А Гордыня зло прошептал:- Теперь держись, царевич!Не доплывая стен Большого Города ладьи остановились.