Лучезар

Лучезар на все вопросы лишь пожимал плечами - чей не маленький, не затеряется в Златограде степняк. Да и голова у богатыря занята совсем другим, вот что любовь с людьми творит - про всё забыл со своей свадьбой. А Дитята лишь хитро посмеивался - мол, степняк в надёжных руках.А Ярыш который день пребывал в хмельном угаре. Постоялый двор оказался самым злачным местом Златограда - и Ярыш не спешил его покидать. Степняк и сам не знал, что он тут делает. Хотелось отрешиться от всего, забыть про всё и всех. И кислая брага помогала степняку как-то заглушить сердечные муки.

И как-то так получалось, что подле всегда оказывалась какая-нибудь сладкоголосая девица, которая уводила степного царевича в тёмную комнату на втором этаже. И девицы эти оказывались такими ласковыми и такими податливыми, что устоять против их чар степняк не мог.Сколько дней и ночей провёл на постоялом дворе - Ярыш уже и не помнил. Где-то в подсознании степняка сидела мысль, что пора бы уже и заканчивать этот загул. Но очередной кувшин браги притуплял все мысли и голос разума. Очередная ночь застала степняка спящим в объятиях гулящей девки. И спал бы Ярыш спокойно до позднего утра, если бы не разбудил его звук разрезающего воздух хлыста. Звук удара был настолько отчетливым и громким, что степняк подскочил на своём ложе и ошалело огляделся. В тёмной комнате не было никого кроме него самого и сопящей рядом девицы. Раннее утро еще темнело за окном. Так что, приснилось что ли? И словно подтверждая догадку, Ярышу тут же вспомнился сон, что снился ему только что. В детстве Ярыш как и любой мальчишка был еще тем проказником. Даже осознание того, что он сын вождя, не всегда удерживало мальчишку от озорства. И вот когда Ярыш слишком уж забывался и вёл себя неподобающим образом, его отец Айлук делал сыну внушение. Строго глядя на сына, Айлук говорил:- Ярыш, не заставляй меня краснеть за тебя. Помни, ты, прежде всего сын степного вождя! - и Айлук громко щёлкал хлыстом прямо над ухом сына. Вот и сейчас Ярыш чувствовал себя так, будто и впрямь разговаривал с отцом. Во сне Айлук был всё таким же, каким его запомнил степняк, когда покидал степь. И чувство стыда за свою слабость Ярыша обожгло так, будто бы Айлук находился в этой тесной обшарпанной комнатёнке. Торопливо поднявшись, Ярыш поспешно оделся. Потом нашарив на поясе кошель, отсыпал половину содержимого на дощатый стол.Байчёта словно задалась целью довести Лытко до белого каления.