Пленница Потаённого Царства

Полнотелый мужчина с гладким, как фарфоровое блюдо лицом, подкрашенными глазами и губами подошел и посмотрел на ее свиток. Разочарованно покачал головой в шапочке, изрек:

- Ваше Императорское Высочество, вы допустили ошибку.

Лин отняла от шелка кисть, чтобы выслушать упрек.

Траурные одежды из белого шелка сидели на младшей дочери Императора Шу Аньфу, как влитые. Ей было тринадцать, и она вместе со всем императорским двором Изумрудного Дворца оплакивала смерть светлейшей Матери-Императрицы Венлинг.

Та скончалась в тяжелое для Срединного Царства время – время войны с мятежниками под командованием Хао Хао.

Над ухом монотонно бубнил учитель. Лин не слушала – разве можно постичь природу вещей, горюя по усопшей матери?

Траур должен был продлиться еще около двух лет. Отец, несомненно, успеет вернуться и разделить с ними неутолимую скорбь и ужасную утрату.

- Повторите, - настоятельно рекомендовал Сян Юй. – Вы слушали, то, что я сказал, Ваше Императорское Высочество?

Лин кивнула, взяла кисть.

Старшая сестра Дейю сидела на расстоянии вытянутой руки и получала от господина Сян Юя одни похвалы. Прекрасная шестнадцатилетняя принцесса считала себя мудрейшей девой Шелкового Города, ибо ее стихами восхищались первые поэты Империи.

Дейю отложила кисть, зачитала:

Луна укуталась облаками,

Летняя ночь тает в тишине,

На розах блестят капли.

Это мои слезы.

Ты не пришел ко мне сегодня,

Не пел под окном,

И разбил сердце возлюбленной.

Учитель одобрительно кивнул. Дейю гордо улыбнулась.

Лин поморщилась и вернулась к писчему шелку. Ей никогда не достичь мастерства старшей сестры. Никогда не сравниться красотой, утонченностью, мудростью.

Сквозь оконные переплёты сочились утренние лучи, летели голоса придворных и евнухов, а еще внезапно зазвонивший гонг.

Лин вскочила, позабыв о правилах и этикетах, но получив неодобрительный взгляд Сян Юя, плавно опустилась на место и так же поднялась.

- Отец вернулся из похода к Красной Скале, - заявила Дейю и, подобрав пышные шелка, жеманно встала.

С улицы слышались крики горожан, топот сапог. К городскому причалу швартовались первые корабли из армады императорского флота. Лин и Дейю в свите служанок и евнухов высыпали на балкон Зала Пера и Кисти, с трепетом ожидая возвращения отца во Внутренние Покои Изумрудного Дворца. Ни к обеду, ни к ужину, он не явился.