Искра в бушующем море

– Уже идем, – отмахнулся Корак, не переставая обнимать спутницу.

Они дошли до дома Видия без происшествий, Элла позволила офицеру чмокнуть себя в щеку на прощание и убежала. В «восхитительном тупичке» оказалось темно и пусто. Ладра не было. Чародейка вздохнула, не хотелось оставаться в одиночестве. Разулась, зажгла свечи и посмотрела в окно. Равнодушная луна да одинокие фонари освещали сад. От вечернего ветра шелестела листва, где-то пел соловей. Странно, днем Элла не видела поблизости этих птиц, только соек, чье гнездо было прямо под окнами.

Она с легкой ненавистью посмотрела на вместилище воспоминаний и укорила себя за малодушие в тот далекий вечер. Казалось, поплачь она сейчас, стало бы легче. Взяла бутыль в руки, но тут же вернула на тумбу: держать в руках ее было невозможно, обжигало пальцы. Разбить бы стекляшку вдребезги, только не поможет. Ничего уже не вернешь.

Почти неслышно в комнату вошел Ладр. Мальчишка улыбнулся, поставил свечу на стол и протянул Элле плитку ириса. Такую, как она любила, без изюма, орехов, вишни, пудры и подобной чепухи.

– Угощайся. Сегодня Тума заплатила мне за работу, я решил, ты должна получить свой процент.

Чародейка вдохнула сладковатый запах и улыбнулась:

– А кто разрешил тебе тратить мой процент по своему усмотрению?

– Не хочешь – верни, – обиделся мальчишка, ухмыльнулся и протянул руки за плиткой. Элла поспешно убрала ирис подальше. Ладр невозмутимо продолжил: – Я подумал, Корак расстроит тебя и понадобится утешение.

Элла улыбнулась, ладонью разворошила белобрысую шевелюру собеседника. Откусила от плитки и закрыла глаза, наслаждаясь тягучей сладостью гостинца.

– Корак не подходит тебе, – не унимался мальчишка. – За все время, что он целовал тебя в той подворотне, ты даже не вздохнула тяжело. А брат говорил, что рыжие – ох, какие горячие штучки.

– А брату лет шестнадцать, надо полагать? – чародейка должна была разозлиться на то, что мальчишка следил за ней, но не смогла. Ладр ее только радовал.

Собеседник приосанился и скорчил рожу.

– Почему шестнадцать? Восемнадцать. Но с женщинами у него все складывалось наилучшим образом.

Элла рассмеялась и покачала головой.

– Если восемнадцать, тогда он, безусловно, опытный соблазнитель, – откусила еще ириса и снова закрыла глаза, но потом будто очнулась.