Госпожа Ректор

Пахло хрусткими огурчиками, чесночком и густым маринадом. Помидорчики валялись почти целые, вовсю благоухая корицей.

Володя подошел к стеллажу поближе, и взял чуть дрожащими со сна руками трехлитровую бутыль.

Тут внутри него что-то оборвалось, и наш физик-теоретик понял, что пришел конец его спокойной жизни в эти два дня.

Жуткая, испоганившая его жизнь мигрень была тут как тут.

Володя посмотрел наверх, и понял, что в таком состоянии ему туда, пожалуй, не подняться и до кровати не добраться.

А влага, которой на полу собралось изрядное количество, испаряясь, кружила голову еще сильнее.

И Володя сдался на милость врага. Он так и остался в подполе, не замечая ни холодных стен, ни мокрого пола. Он тихо сполз по стеночке, и свернулся калачиком, сжав виски руками.

Тупая игла боли, казалось, сверлила изнутри, норовя напрямую пробраться из одного виска в другой.

Мужчина не помнил, как провалился в тяжелый сон.

– А ведь это рекорд, господа. Рекорд…, – думал горькую думу наш физик-теоретик, проснувшись поутру и обнаружив себя дрожащим от холода на земляном полу.

– После такой нагрузки, и приступ на третий день, это рекорд, – повторил Володя, кляня на чем свет стоит свою несчастную голову.

Голова была совершенно пустая. Тупая игла, всю ночь упорно сверлившая оба виска, пропала. На мужчину напала такая слабость, что несмотря на холодный пол он просто не мог встать на ноги.

– Не можешь? – со злостью сказал он себе, – а если потихоньку? 

И Володя попытался встать. Ноги у него дрожали, но, опираясь о стену, в конце концов мужчина встал.

Встал и почувствовал, как желудок сводит от жуткого голода. Он потянул носом воздух, и сразу ощутил отвратительный запах собственной блевотины, в которой он, оказывается, лежал лицом вниз на холодном земляном полу.

Несмотря на ужасный запах и слабость, сознание его было ясным. Володя увидел валяющийся рядом фонарик, покрутил дрожащими пальцами ручку и направил свет вверх.

И тут откуда-то сверху, из люка, послышалось тихое завывание, а потом раздалось такое мощное урчание, которое обычно издает двигатель, при переключении с первой скорости на вторую.

Володя поднял голову, и посмотрел наверх. Из люка на него смотрел Одноухий Бандит, завывая и урча попеременно.

– Ж-жрать хочешь, скотина ты этакая? – тихо сказал мужчина, и, отбросив ножку от старой табуретки, которую так и держал в руке, пошел к лестнице, которая, оказывается, стояла в сторонке.

Он шел, оставляя за собой поле битвы.