Госпожа Ректор

А вот как будут, то и с мистикой мы разберемся! – закончил он наконец свою речь, остановив горящий взгляд истинного ученого на котяре.

Бандит, почувствовав, что запал Володи угас, уменьшил амплитуду хвостобития, и уже не так озверело хлестал себя по бокам. В конце концов  он прекратил этакое издевательство над собой, и свернулся клубочком. Только одинокое ухо торчало настороже.

В комнате наступила тишина. И в этой тишине был отчетливо слышен  хор сверчков, которые радовались наступлению тепла и пилилкали на своих невидимых скрипочках чуть не до утра.

Володя вытер пот со лба, выступивший во время столь пламенной речи и полемики с воображаемыми оппонентами, и отправился в постель, откуда еще долго смотрел на ноутбук, который вел себя вполне пристойно и никаких признаков жизни не показывал.

Наконец сон смежил веки нашего физика-теоретика, и Володя заснул. 

Правда, ненадолго.

Разбудил нашего Володю звук. И это был вовсе не заунывный вой котяры, который никак не мог найти себе подружку на ночь.

Это был звук резкий. Как будто кто-то, находящийся в состоянии полного неадеквата, сбросил нечто весьма объемное и явно стеклянное, с порядочной высоты.

Володя подпрыгнул и сел  на постели как Ванька-встанька, с закрытыми глазами и ничего не соображающей головой.

Звук же повторился, и шел он явно откуда-то снизу. 

– В подвале! – понял Володя, и решительно встал с постели. Взял в руки фонарик и пошел разбираться.

Как ни странно, а люк, закрывающий вход в подпол, был закрыт.

Володя вздохнул, но, взяв опять в руки отполированный дядькиными руками черенок от лопаты, поддел кольцо люка. 

Тот не стал особенно кочевряжится, а пошел сразу вверх. А вместе с ним в коридор просочился, и наполнил его запах, который чуть не сбил мужчину с ног.

У него увлажнились глаза, покраснел нос и Володя, не долго думая:

– Надо спасать закрутки! – птичкой метнулся в подпол.

Приземлившись на чуть присогнутые в коленях ноги, он, не выпуская фонарика из руки, направил свет в сторону виденных вечером стеллажей.

На самом верхнем мелькнули отраженным светом чьи-то красные глаза, раздался недовольный мр-ряу, и на пол, рядом с парой разбитых банок, приземлился Одноухий Бандит, который недовольно же помотал одноухой головой, и, чихая, немедленно ретировался.

– Ах тыж зверина неуемная! – горевал мужчина над разбитыми банками с закрутками, чей аромат наполнял подвал.