Госпожа Ректор

Володя, который к животному миру относился с большим подозрением, короче говоря, не жаловал он братьев наших меньших. Ну как, не жаловал.

Безусловно, как человек доброй души и тонкого душевного настроя, признавал право любого живого существа на существование.

Однако исключительно где-то там, в заповедных лесах и борах, кои должны же еще быть, хоть где-нибудь.

Но вот вопли одомашненных, замученных неволей и упорно жаждущих воспроизведения себе подобных, Вова не выносил.

Да и кому понравится, когда его разбудят такие жуткие рулады в самое темное время суток, когда только спать и спать?!

Певец же, явно соглашаясь с мужчиной, что да, не март на дворе, а вполне себе конец июня, издал уже совершенно леденящий душу вопль.

Вова подскочил.

Нашарил очки, и, решительно нацепив их на нос, опустил ноги с кровати. Пол неприятно холодил босые ноги, и мужчина заерзал, желая скорее воткнуть свои маленькие, совсем женские, ступни в сланцы, из коих ему удалось нащупать ногой только один.

Его товарищ валялся у стола, отскочив от стены на приличное такое расстояние.

– Ч-чертово животное…, – Вова встал, и так, одна нога в сланце, другая босая, направился к столу, где его ждал второй сланец. И только он наконец оказался счастливым обладателем обоих, почувствовав, так сказать, разницу, как ноутбук, стоявший на столе, и упорно заряжавшийся, вдруг издал тонкий пищащий звук.

Володя остолбенел.

Звук этот был ему знаком. Обычная оповещалка, ничего особенного.

Да только сети тут не было. Ноут не был подключен.

– Тогда каким это, извините, макаром?— спросил Володя у окружающего пространства. Пространство ответило уже порядком доставшим «Мрр-ряя-у-уу!», очевидно, соглашаясь с мужчиной и безмерно же удивляясь.

Володя, не долго думая, подошел к непонятным образом ведущей себя технике, и откинул крышку.

Экран, как и следовало ожидать, был темен и никаких иконок на нем не светилось.

– Хмм…– подумал Володя, – хмм…– А не глюки ли у нас, господа?

Постояв так, глядя на темный монитор, он закрыл ноут в великом недоумении.

Замолчал и залетный кошак, избравший окрестности дядиного дома местом своего паломничества в поисках родственной души, не говоря уже о большем.

И ничто более не нарушало тишины глубокой ночи, царившей за окном.

Наш физик-теоретик постоял в глубокой задумчивости пару минут, и, все еще удивляясь, отправился на свое ложе.

Однако уснуть ему больше не удалось.

Мужчина неожиданно ощутил такое одиночество, какового не чувствовал уже давно.