Счастье из другого мира

А ещё у меня постоянно ощущение, что ей хочется оказаться ко мне как можно ближе.

— Или, может быть, хочется самому тебе? — уточнил Гринберг, понимая, что одним кофе не обойтись, и вскрывая пачку печенья.

— И мне тоже, — не возражал Гуннар.

Это всё… Боги, как же всё это невозможно описать словами. Оно не похоже на обычную влюблённость. То есть сходство есть, но… всё же отдалённое. Ты просто стоишь, смотришь на человека и понимаешь, что это — твоё. И не будет возражения и сопротивления, если ты подойдёшь, возьмёшь его за руку и скажешь: «Пошли домой, нам пора».

Он просто молча кивнёт, чуть улыбнется, сожмет твою ладонь и последует за тобой. Хоть домой, хоть к бурной реке за мифическим белым сейдом, который стоит на границе жизни и смерти.

— Заберёшь её к себе? — вопрос утонул в хрусте печенья.

— Думаешь, служебная квартира — это то, что ей нужно? — покосился Гуннар, гася сигарету в пепельнице.

— Но у тебя же есть дом, — возразил Гринберг. — Большое уютное семейное гнездо воронов Брёнхе.

— То есть ты хочешь, чтобы она всё-таки сбежала? — скептически уточнил Гуннар.

Родня, конечно, у него хорошая, но специфическая. Нужно время, чтобы привыкнуть. А ещё — Юлианной не хочется делиться. Ни с кем. Чтобы смотрела — только на Гуннара, улыбалась — только Гуннару. И прижималась тоже только к нему, неважно, в постели или прохладным утром возле окна в ожидании, пока закипит кофе.

— Нет, как ни странно, — пожал плечами Гринберг, — хочу, чтобы ты, дурак, наконец-то был счастлив. И вообще, я тебе сейчас расскажу про остальных?

Про остальных тоже было интересно.

Учитывая, что Гринберг успел взять данные у Дагура и составить общее мнение. Вот, например, Луиза Потоцкая. Рыжая девчонка, попавшая в детдом после смерти родителей. Ей был всего год. Дерзкая, бойкая, энергичная. Немного отчаянная. Изначально не были уверены, стоит ли вообще приглашать её сюда. Но странное стечение обстоятельств… Она услышала разговор с библиотекаршей Лидией, которую звали в Норге. Сама догнала оборотня, общавшегося с Лидией, и сообщила, что готова перебраться в другой мир. Открыто и непосредственно.

Оборотень потом всячески ругал себя, да и от Гуннара получил хороший нагоняй. Ведь надо же было так прошляпить момент и не обратить внимания, что рядом находится кто-то, кроме них.

Но после того, как определили, что её никто не хватится, а желание чистое и искреннее, решили попробовать. К тому же и девочке, и Лидии будет легче, если рядом окажется кто-то из родного мира.