Счастье из другого мира

— И как? — уточнил Гуннар, не совсем осознавая, что гладит и перебирает светлый шёлк волос, и никто не возражает.

Юлианна снова прикрыла глаза. Понятное дело, что сейчас, под действием лекарств и при неполной адаптации к Норге, она не в себе. Немного, но не себе.

— Хорошо, — выдохнула Юлианна. — Знала, что вы придёте. Хоть и не понимала почему. Было темно так, только кое-где вспыхивал бледный… мертвенно-зелёный свет, от которого ужас окутывал с ног до головы. Но я знала, что придете вы. И подскажете, где выход.

— Выход найден, — наклонившись, шепнул ей на ухо Гуннар, невольно вдыхая запах кожи и едва уловимый аромат пихты.

Юлиана улыбнулась шире, так светло и искренне.

И губы у неё красивые. Гуннар понял, что склоняется к ней еще ниже, но вовремя замер, понимая, что сейчас — нельзя. В конце концов, он не Ворг, которому неизвестно слово «сдержанность», он…

Губы Юлианны были сладкими. И податливыми. А поцелуй кружил голову и не давал оторваться.

Еле уловимый щелчок, и дверь открылась. Ени тихонько охнула. Гуннар как ни в чем не бывало медленно отстранился от Юлианны, при этом не выпуская её руки. Провел ладонью по своим волосам, словно они могли растрепаться.

— Да, фрёкен Нистрём? — спросил недрогнувшим голосом, правда, по-прежнему не в силах отвести взора от Юлианны, которая, кажется, пока ещё не поняла, что произошло.

— Прибыл Густав Гринберг, — чуть хрипло сказала Ени.

— Это важно, — отрешённо согласился Гуннар и вдруг осознал, что рука Юлианны потеплела.

И это тоже очень важно.

***

— Ты втюрился! — с самым довольным выражением лица, на которое только был способен, заявил Гринберг, наблюдая, как Гуннар беспокойно меряет шагами кабинет.

Ни дождь в дороге, ни пронизывающий ветер, ни пациент, оказавшийся под крылом кошмаров, его ни капли не смущали. С первым и вторым можно бороться при помощи зонта и теплой одежды, с третьим — при помощи лекарств и объятий.

И Гуннар прекрасно понимал, чьих именно объятий.

— Когда свадьба? — продолжал издеваться Гринберг, снимая кофейник и наливая кофе.

Вёл он себя спокойно и свободно, будто находился дома. Впрочем, Гуннар позволял. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы жрать не просило.