Невеста опального принца

«Прощай, мой принц! Ты вряд ли вспомнишь о моей безгласной тени, но пусть останется на память мой локон», — крутились в голове слова, и я точно знала, что сама их и написала. Совсем недавно, роняя слёзы на равнодушную бумагу.

Я медленно, но верно задыхалась, хотя страха и не было. Будто я уже умерла, а значит и бояться больше нечего. Остаётся только заснуть, что я и сделала.

— Её милость очень слаба, — услышала я спокойный женский голос, раздавшийся неподалёку, и открыла глаза.

За резным решетчатым окном было совсем темно, высоко под белоснежным потолком висели светящиеся белые шары, похожие на шаровые молнии, только гораздо более тусклые.

Пусть не сразу, преодолев головокружение и слабость в ногах и руках, но я села на постели. Тело не слушалось, я казалась самой себе куклой, подвешенной за ниточки, и это ощущение чужеродности лишь усиливало желание подчинить себе его.

Длинная светлая рубашка доходила до щиколоток и лишь мешала мне овладеть телом полностью.

Я не привыкла к такой гриве, к тому же в комнате было жарко и душно, мне захотелось немедленно стянуть пряди в хвост или поднять, чтобы они, словно змеи, перестали струиться по спине от малейшего движения головы.

Зрение окончательно прояснилось, и я смогла разглядеть, где нахожусь.

Дамская спальня была обставлена богато, и явно принадлежала особе, не задумывающейся о том, как заработать себе на кусок хлеба.

Почему-то я верила, что стоит посмотреть в зеркало, как всё сразу встанет на свои места. Я проснусь в своей панельной двушке и позвоню Нине. Мы вместе посмеёмся над странным сном и бредовыми предсказаниями, окажется, что никакой Анастасии и в помине не существует, да и Нина не собиралась бегать по прорицательницам.

Только я сумела встать на ноги, держась за спинку кровати, как за спиной распахнулась дверь, и тишину спальни, разрезал густой бас:

— Ариса, слава Богине, ты жива!

Я обернулась на голос, сопровождаемый женским визгом, и увидела на пороге двоих: статного плечистого мужчину с аккуратной бородкой, одетого по средневековой моде, и даму средних лет в простом, но добротно сшитом платье тёмного цвета, более приличествующему экономке, чем богатой особе.