Невеста опального принца

Мужчина, на вид лет пятидесяти, не дожидаясь моего ответа, подошёл вплотную и со всей добросердечностью влепил пощёчину. Да такую, что я рухнула на постель, держась за левую щёку и надеясь, что мужлан не вывихнул мне челюсть.

Будь я всё ещё я, устояла бы, но с такой хрупкой комплекцией и овладевшей мной слабостью это было невозможно. Вот только поднимусь и дам отпор.

— А ты вон! — гаркнул он на экономку, и та, покосившись на меня, поклонилась и молча удалилась, прикрыв дверь.

— Как ты посмела, мерзавка?! Ты понимаешь, что вся семья на тебя рассчитывает.

Меня подняли и влепили пощёчину по второй щеке. Было не столько больно, сколько унизительно. Кожа горела, я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли.

— За что только меня Боги наказывают! Всегда верой и правдой служил своей стране и королю! Сыновей нет, единственная дочь, да и та умалишённая, но это бы ещё полбеды. А непокорности не потерплю!

И снова крепкие руки отца Арисы повернули меня и грубо поставили на ноги, чтобы я смогла в полной мере насладиться его раскрасневшимся и перекошенным от гнева лицом.

— Все эти месяцы я смотрел сквозь пальцы на то, что ты так ничего путного и не узнала о планах принца Леннарда, так ты, тварь неблагодарная, ещё и решила утопиться. Ох, надо было удавить тебя в детстве, глядишь, твоя мать и родила бы ещё кого, а не чахла над твоей колыбелью!

Я насуплено молчала, потому что в голове роились десятки чуждых мыслей.

Зато встряска мужлана, именовавшего себя отцом Арисы, пошла мне на пользу. Я наконец почувствовала, что в полной мере овладела этим телом и готова дать отпор.

— Отпустите меня, милорд, — произнесла я как можно высокомернее, и это возымело действие.

Правда, оставшись без поддержки, я чуть было не рухнула обратно на постель, но вовремя схватилась за спинку кровати и удержалась на ногах.

— Ишь, как заговорила! — фыркнул мужчина, но посмотрел с одобрением. — С принцем бы так разговаривала., глядишь, и взяла бы этого рохлю в оборот!

Я засмеялась, потому что, во-первых, была на грани истерики и не понимала уже, где сон, а где реальность, а во-вторых, удивилась, как быстро удалось обуздать гнев отца Арисы.