Две жизни Алессы Коэн

Подумать, прежде чем говорить очередную глупость — важный навык для любого мага. Если бы ты поразмыслила, то поняла бы, что в ледяном грунте не вырастет ни одно растение, сколь бы волшебным оно ни было.

Валуны… они теплые, я прикладываю к ним ладонь, сажусь, но возражаю архимагу:

— Если растение можно заставить зацвести магией, то и помочь ему вырасти даже в набитой исключительно льдом каменной чаше — несложная задача для мага.

— Нет, слишком много сил уйдет на каждый цветок, — он отрицательно качает головой. — Это очевидно.

— Но откуда мне это должно быть очевидно? Вы уже второй раз возмущаетесь, что я говорю глупости, но не спешите вложить мне в голову хоть каплю вашей мудрости. И есть ли она вообще?

Он смеется и, все еще фыркая от смеха, склоняет голову:

— Прости. Что до мудрости — я не уверен, что ты сможешь усвоить всю мудрость, поэтому начнем с крупиц… Первой крупицей было, вероятно, упоминание откровения, с помощью которого первые маги получили знание о рунах.

— Теперь вы меня называете дурой…

— Отнюдь, я говорю о своих давних впечатлениях, а на самом деле… Неизвестно, что на самом деле, — он мрачнеет, и я считаю, что сейчас не лучшее время для расспросов и обид.

Ничего не докажу ему, только еще больше разозлю и разозлюсь сама. А он, кажется, ведь правда всего лишь ответил уколом на укол, да и сделал это почти изящно — я бы не заметила сомнений в моем уме, если бы не едкая интонация. Или это опять какая-то проверка? Не уверена, да и отчего мне снова в голову лезут мысли о каких-то проверках?

Я глубоко вдыхаю — воздух напоен теплом камней и успокаивает, напоминая о солнечном дне на пляже из разогретой гальки, припорошенной брызгами холодной воды и высохшими разводами соли…

Я без труда и даже не дрожащим от ярости голосом произношу:

— Полагаю, только время покажет, что я представляю из себя и кем являетесь вы на самом деле.

— Я тебе наколдую тетрадь, — почти вкрадчиво предлагает он.

— И перо, пожалуйста, я как раз не умею им писать… — отвечаю я ему в тон, трогательно хлопая ресницами. — Думаю, за пару недель научусь. Но вот досада — мать Алессы к тому времени может умереть. Мы погибнем или обессилеем от голода. Да и вас могут хватиться раньше, будут разыскивать или… даже займут ваш пост, наверняка у вас есть враги. Но, если надо для дела… я понимаю, что вы готовы рискнуть.