Две жизни Алессы Коэн

Архимаг, надеюсь, ничего не подозревает о моих мыслях и объясняет, с любопытством глядя по сторонам:

— Да, не обязательно в каждой из известных нам пещер будут исключительно растения. Здесь цветут альвендиры, еще оликвандии — отвар из них лечит от многих болезней, а еще тут можно найти столь ценные водяные камни. Ты их уже видела — это прозрачный голубоватый или синий кристалл, в котором как будто заключена вода. Он усиливает способности тех, на кого снизошла Благодать. И с ними они способны сотворить чары.

— Как епископ?

— Да, как он и инквизиторы, — он замолкает, как будто не хочет дальше обсуждать эту тему.

Впрочем, мы добрались уже до того места, куда шли — к небольшой квадратной возвышенности, похожей на сцену в театре. Даже непонятно откуда льющийся на нее свет напоминает мне о ярких софитах. И там, в самом центре, покачиваются на крыльях легкого сквозняка зеленые стебли. Ни одного цветка…

— Сейчас у них не период цветения, — подтверждает мои опасения архимаг и указывает наконечником жезла на один из стеблей.

— Подождите, дайте мне попробовать, — внезапно вырывается у меня.

И страшно, и интересно испытать на себе местную магию еще раз. Понятия не имею, что именно это докажет или нет, если у меня что-то получится (или я потерплю поражение), но у меня покалывает кончики пальцев и отчего-то мне не терпится начертать еще одну руну.

Вот только… мне в голову не приходит знак, сколько я ни пытаюсь страстно пожелать, чтобы перед глазами появились линии, складывающиеся в разноцветный узор.

— Я не знаю руну, — разочарованно говорю я и не упускаю возможности уколоть архимага: — Видите, вы ошибаетесь, я не древняя провидица, на которую по десять раз за день нисходят откровения.

— А зачем тебе сейчас откровения, если есть кому рассказать? На месте Источника я бы тоже перепоручил обучение азам кому-то другому, а не спешил воплотить каждый каприз взбалмошной особы, — иронично улыбается он.

— Думаю, вы правы, — киваю я, решив пренебречь его придиркой, — и что же вы можете мне объяснить?

Он жестом предлагает мне присесть на серые камни, окружающие «клумбу» с альвендирами, я возмущаюсь:

— Они же холодные! Выглядят как лед…

Он закатывает глаза, такое же выражение лица у него было в кабинете директрисы, когда он иронично сожалел о коварстве женщин.

— А ты попробуй.