Две жизни Алессы Коэн

— Поэтому альвендиры растут в самых неприятных местах.

— В окрестностях Эмме да, здесь самый опасный маршрут.

— Подождите, объясните мне — источник должен карать всех так, как мать Алессы, за любое преступление? Зачем тогда придумана инквизиция, ведь маги обязаны быть паиньками…

— Не все так просто — Источник часто дарует нам свободу выбора, оставляя наказание за предосудительные поступки другим. Тем, кого он наделил подобной властью. Твой случай, точнее, случай твоей матери — исключение, когда маг поступил вопреки воле Источника и обещал что-то ему.

— То есть мы можем узнать, как найти Источник, если мать Алессы все нам расскажет? Поэтому вы согласились с нею на сделку?

— Я сомневаюсь, что ее слова будут нам полезны, — хмурится он, уставившись на большой валун, перегородивший нам дорогу.

Камень достает мне до пояса, слева обрыв, справа отвесная скала — обойти препятствие невозможно.

— Тогда почему вы… Вряд ли вы захотели побывать в дорогих вашему сердцу местах?

— Вряд ли, — соглашается он и немного краснеет.

Я, кажется, угадала. Или нет. Смутился он тогда почему? И почему так обрадовался, когда вспомнил:

— Я должен осматривать все магические святилища хотя бы раз в год, чтобы проверить, в каком они состоянии. Древнее святилище, в которое мы направляемся, находится в ведении одного из орденов.

— Значит, вы всего лишь решили выполнить часть своих обязанностей, — задумчиво говорю я.

Он отворачивается и обращает все свое внимание на валун. Обычный, серый, ничем не примечательный камень, подпирает склон, как великан.

— Ой, да подсадите меня, — машу я рукой. — Вы же сможете запрыгнуть сами?

Он приподнимает меня за талию. Это даже приятно — тепло, и мурашки бегут по коже, как будто гладят меня так, как он хотел бы: забираются под мышки, перебегают на лопатки.

Я цепляюсь подошвой за край валуна — и мастер Гвеллан останавливает это будоражащее шествие, оторвав свои ладони от моей талии. Да, дело плохо, даже как-то немного страшно… Но Алесса Лиатрис привыкла смотреть в лицо своим страхам и не молчать, когда ее что-то беспокоит. Наверное, это отпугнуло половину моих близких друзей.