Две жизни Алессы Коэн

Он уже пробовал не раз и остался доволен результатом…

Гвеллан отходит к корням старого дерева, которое изначально было целью нашей прогулки в заброшенном саду. Присев на корточки перед древесными узлами, лежащими на траве и как будто ввинчивающимися в землю, он спрашивает:

— Откуда вы знаете, Ваше Преосвященство, что злоумышленник пытался испробовать действие проклятья? — архимаг дергает жезлом сверху вниз, и корни медленно поднимаются, таща за собой комья земли.

— Гвеллан, а как еще можно истолковать тот факт, что мне необъяснимым образом становится плохо перед важными для ряда лиц заседаниями Совета или собраниями Церкви? Закономерность налицо.

— Но тогда можно вычислить и тех, кому выгодно ваше отсутствие, и именно они — подозреваемые, — говорю я, подходя к краю образовавшейся у ствола ямы. — Вы же можете составить их список?

На дне, припорошенные землей, лежат какие-то кости, надеюсь, что не человеческие…

— Можно вычислить и так, как ты говоришь, но есть способ проще, — архимаг сосредоточенно рисует над костями очень сложную руну, я сбиваюсь на третьем круге спирали, а там еще какие-то точки и завитки.

— Я попробую. Ваша забота, Гвеллан, забавляет. Как будто мне неведомы способы уничтожить это колдовство… — он взмахивает рукой, и от движения воздуха истончаются две алые нити, которые теперь отчетливо видны.

Одна идет от епископа к корням дерева, другая кружит у корней, путается в высокой траве и карабкается на стену сада рядом по стеблям вьюнков. Кажется, есть еще и третья, она взлетает ввысь и забирается в окно второго этажа резиденции… Нет, она слишком размыта, это всего лишь призрак более ярких двух, я уверена, за нее нельзя дернуть и вызвать у Эриния приступ… Похоже, проклявший епископа бывал в этом доме или и сейчас находится здесь. Но если Его Преосвященство и мастер Гвеллан не считают эту информацию важной, то стоит ли обратить их внимание на этот розовеющий на глазах след проклятия?

— Я предпочел бы найти логово злоумышленника сам… — архимаг запинается, но ненадолго, — в качестве извинения за мои голословные обвинения.

— Если вы это сделаете, я буду вынужден тоже извиниться подобающим образом, а мне нечего вам предложить, — возражает епископ.