Иллюзия греха. Последняя иллюзия

Вчера у меня просто не было на это времени, а сегодня за ночь все устаканилось, было готово к тому, чтобы я разложила информацию по полочкам.

Герберт – инкуб. Богат, красив, и при этом… мне захотелось вновь обозвать его роботом, но на ум пришло другое слово – бездушен.

Не потому что жесток, а потому что не умеет жить по-другому. Во все времена люди хотели понять, где же находится в человеке душа, многие думали, что в сердце, но сейчас, сравнивая себя, у которой в груди был синтетический имплант, и Герберта, от природы обделенного талантом чувствовать, я понимала, что во мне души гораздо больше, чем в нем.

Инкуб даже не понимал в чем проблема. Почему нельзя оставлять своих дочерей с матерями, пусть и очень элитными проститутками, откупаясь только деньгами. Мне не хотелось делать преждевременных выводов насчет этих женщин, но отчего-то хорошо представлялось, что каждая из них воспринимала потенциального ребенка сугубо как способ улучшить свое материальное положение.

К чести Герберта, я сделала еще один вывод – узнавая, что родится девочка, он не отправлял неудачливых мамаш на аборт, хотя мог бы заставить их сделать это одним желанием.

От мыслей отвлек шорох из угла комнаты, оттуда из ниши выбрался робот-пылесос и принялся с тихим скрежетом убирать и так идеально чистую комнату. Впрочем, через пару секунд из этой же ниши показалась усатая морда Пятого. Деловито осмотревшись по сторонам и заприметив меня, кошак с явным намерением забраться на ручки направился к кровати.

– Скучно тебе здесь живется, – произнесла я, когда животное запрыгнуло на постель и улеглось мне на грудь.

В том, что грызунов здесь не водилось, я была просто уверена, отчего жизнь глухого кота рисовалась не в самых радужных красках.

– Кошек тут тоже, наверное, нет, – тоскливо вздохнула я, но судя по жмурившейся довольной морде, плевал Пятый на кошек, а может, был просто кастрирован.

Хгм. Вот интересно, а почему у черного шкодника такая странная кличка? Невольно хотелось узнать, где предыдущие четыре кота. Но не у робота же спрашивать, который сейчас ползал под кроватью.

Впрочем, судя по тому странному трепету, с которым Герберт обращался с котом, предыдущих он любил не меньше. Хотя любил – это громко сказано, скорее они были для него дороги по непонятным мне причинам.

И мне вдруг стало очень жаль инкуба. По-настоящему, по-человечески.