Девушка для Монстра. В дороге

Кашель приходит следом, щекочет горло, пока не отступает, и только теперь Динка понимает, что всё это время кто-то поддерживал её.

Горячая ладонь на животе дарит тепло и спокойствие и Динке даже не надо оборачиваться, чтобы знать кто там. Чтобы чувствовать — сейчас Яромир действительно рядом. Реальный он, а не фантом, что показывал Гипнос.

Пальцы переплетаются: метка к метке, так что жар растекается по венам, сосредотачиваясь внизу живота. Немного стыдно, но... Выражение лица Гипноса затмевает этот стыд. Недоумение, растерянность, досада.

— Твоё предложение не актуально.

Тихое волчье ворчание над самым ухом успокаивает окончательно.

— Прости, но у меня уже есть пара.

Последнее слово всё ещё даётся с трудом, но Динка больше не колеблется.

— И ты выбрала... это?

Тихое ворчание превращается в полноценное рычание и тут же стихает, когда, приподнявший было в изумлении брови, Гипнос морщится.

— Понятно… Истинные.

«Ненавижу эти нити. Вечно они мне всё портят» — звучит совсем тихо, прежде чем Динку поглощает темнота и только горячая рука в руке и прохладное прикосновение к шее не позволяют испугаться.

* * *

Над головой ослепляюще ярко светит люстра. Динка смаргивает, шумно выдыхая и, стоит повернуться, тут же оказывается нос к носу с Яромиром.

— С возвращением. Кажется, дома тебя тоже нельзя теперь одну оставлять.

Он сидит на полу совсем рядом с кроватью, где устроили Динку и, кажется, даже не думает подниматься.

— Да иди ты, — выходит хрипло. Будто её действительно душили.

— Только вместе.

— Вот и правильно.

Динка оборачивается на голос и сердце радостно ускоряется.

Отец.

Он подсаживается совсем рядом, позволяя Динке обнять себя за ноги и уткнуться носом в бедро.

— Привет, пап.

«Живые!»

Стоит посмотреть чуть в сторону, как на глаза попадается Всеволод.

— Поставлю чай.

Динка слышит, как поднимается с пола Яромир и едва не разворачивается обратно, чтобы не пустить, но отпускать отца очень не хочется.

— Сиди, я сам прекрасно найду чайник, — смеётся Всеволод, исчезая на кухне прежде, чем Динка успевает сесть.

Когда кровать прогибается, принимая на себя вес Яромира, Динка с радостью откидывается на него, невольно ища тепла, однако руки отца так и не отпускает.

— Всё хорошо, Дин, — успокаивает тот, поглаживая ладонь прохладными пальцами.

— Теперь всё хорошо, — соглашается Динка, когда Яромир снова переплетает их пальцы.

Она обязательно спросит, как ему удалось оказаться там, во сне, но это будет потом.