Девушка для Монстра. В дороге

Слова Кальях Варе падают с равнодушным спокойствием словно ледышки, и это бесит Динку ещё больше. Злость алым огненным цветком распускается в груди и от этого даже давящий окружающий холод немного отпускает.

— Потому что ты их зачаровала, верно? – обвиняющее бросает Динка.

Они стоят друг напротив друга по обе стороны ледяного барьера, и Динка почему-то забывает, что она в плену и полностью во власти этого воплощения зимы. Она чувствует свою правоту и это словно бы даёт ей какую-то неведомую силу.

Кальях Варе едва заметно морщится, и это выглядит удивительно неуместно на её скульптурно-прекрасном лице.

— Эти дети выбрали меня первыми. И они вольны уйти, как только выполнят задание.

Холодные тяжёлые слова не становятся менее давящими, но Динке почему-то уже не хочется склонить пред ними голову. Наоборот, они только сильнее злят.

— Ах, значит ты не питалась их энергией всё это время? И если я соберу тебе твою проклятую «вечность», то ты нас отпустишь? – Динка даже подбирает парочку льдинок, готовая в этот раз действительно попытаться.

И не сразу понимает, что за серебристый, звенящий звук раздаётся в ответ. Кальях Варе… смеётся?

— Весь свет и пару новых коньков в придачу? — с улыбкой переспрашивает она. – Нет, милая, «вечность» — это чтобы остаться. На твоём месте я не стала бы верить всему в той давней истории.

Рядом, тряся головой словно боксёр после нокаута, с трудом поднимается Яромир и его обнажённое, в кровавых разводах тело курится белым паром. Динка грудью приникает к ледяному барьеру, инстинктивно пытаясь до него дотянуться, как-то поддержать.

Кальях Варе смотрит с холодным любопытство:

— Ну что, мальчик, всё ещё полагаешь, что способен чего-то требовать?

Он коротко зло рыкает, словно не понял ещё, что уже человек, и дёргается вперёд, чтобы в последнем самоубийственном броске что-то там доказать заведомо намного более сильной твари.

«Нет! Стой!»

Руки Динки не способны пробить лёд, но сердцем она едва не проламывает его, устремившись к Яромиру. И он неожиданно замирает, наклонившись вперёд, словно его вдруг дёрнули за ошейник. Коротко, с трудом выдыхает:

— П-пусти…

— Она сильнее, — шепчет Динка ему в напряжённую спину. – Должен быть другой путь.

И тут же понимает, что он есть. И, вероятно, единственный.