Дом быта в Аду

Не пристало человеку в моем возрасте такое говорить, но наблюдать неимоверно интересно. Такое развлечение! — протараторил мужчина, мелкими шажками пересекая огромную захламленную комнату.

Комната более всего напоминала учебный класс, в котором кто-то растолкал все столы и стулья к стенам. На столах и стульях были свалены книги, газеты и пизанские башни из фотокарточек разного формата. Треть комнаты, отрезая от доступа к паре окон, на разной высоте пересекали бельевые веревки с прищепленными к ним фотографиями.

В центре комнаты с крюка в потолке свисал гобелен, перед ним громоздилось вычурное позолоченное кресло. Напротив на высокой треноге сверкал фотоаппарат размером с небольшой портативный телевизор.

— Вот отсюда, — сказал месье Луи, отдергивая плотную штору с самого правого окна. — Отсюда всегда отлично видно.

— Вы фотограф? — спросила я, приближаясь к окну.

— Да, — согласился мужчина. — Прежде всего, я исследователь, но с огромным удовольствием занимаю здесь должность фотохудожника.

Меня зовут Луи Даггер.

Я улыбнулась в ответ на улыбку и стала помогать снимать с подоконника наполненные фотографиями желтые бумажные пакеты.

— Я Саша, Александра Вронцева, — представилась я.

Конверты были убраны, высокое окно распахнуто, и мы, мало стесняясь своего занятия, дружно высунулись наружу, чтобы лучше видеть.

— Прекрасная экспозиция, — с сожалением отметил месье Луи, — но я не рискну делать снимки. Знаете, меня один раз за них едва не избила одна мадам…

Вид из окна открывался замечательный.

Мы все видели и слышали, но оставались вне доступа разгоряченного высокого мужчины в черном длинном плаще. Нелли стояла перед ним и пока тихо пыталась что-то втолковать, но по лицу незнакомца было ясно, что он настроился на скандал и не намерен отступать от намеченной цели.

— Смотрите, а вот и виновница всего произошедшего, — хмыкнул мужчина и указал на угол дома напротив. Там, кутаясь в черный плащ и кусая губы, замерла тоненькая очень красивая брюнетка.

Ее кукольное личико портили припухшие от слез глаза и чуть размазавшаяся помада.

— Жорж!.. — с трагизмом внезапно низким грудным голосом позвала она. — Любимый!

Мужчина в черном плаще на миг взглянул на девушку, но тут же отвернулся, оборвал Нелли на полуслове и потребовал предъявить ему фавна, где бы тот ни находился.

— Неужели мне придется тоже… — замялась я, вслушиваясь в те выражения, которыми осыпал банши незнакомец, и чувствовала, как краснеют уши.