Вкус жизни

— Если ты запамятовала, то я помладше тебя буду, — заметил этот нахал.

— Запамятовала?! — Тара-а честно полагала, что так рычать она уже разучилась порядком давно, а ведь в слове не присутствовало ни одного раскатистого звука. — Нет вещи надежнее драконьей памяти!

— Да что ты заладила: вещь то, вещь се? — усмехнулся Крааг. — Так, недолго думая, можно и себя обозвать предметом неодушевленным.

Тара-а вздохнула. Она давно подозревала, что медленно, но верно врастает в камень. Пройдет сто или пятьсот лет, и она станет очередной скалой.

— Ты ведь знаешь, Тара-а, — Крааг, словно ощутил ее тоску и тоже посерьезнел, — у нас, драконов, слишком мало особей прекрасного пола. Потому наша любовь, которая, как ты абсолютно правильно заметила, длится вечно, напрямую зависит именно от них, от вас, — поправился он. — Если драконна обращает на кого-нибудь внимание, то вспыхивает и ответная страсть. Но, что если ее интерес вдруг угаснет или переметнется на кого-нибудь другого?..

— Утихнет и любовь, — печально ответила Тара-а, и все же не могла не прибавить: — В то время, когда наш мир был еще молод, драконы бросались в море, если такое случалось.

— Ой ли, — рассмеялся Крааг и встопорщил «гриву». — Уж я, буквально разрываемый на части этими самыми «высокими чувствами», могу тебе сказать, что это сущая чушь! Прекращения жизни никакая любовь не стоит.

— Так кого же предпочла Юта-а? — она предпочла не спорить.

— Орка.

Тара-а сама не заметила, как вскочила.

— Как такое могло случиться, что высшее существо избрало низшее?! — взрыкнула она.

— Времена изменились, — Крааг ее негодования явно не разделял. Стоило Таре-а подняться, как тот, наоборот, лег на скалу и вытянул шею. — Мы самые древние создания в этом мире. Мы ровесники всего сущего. Мы вечны, но это не означает, будто не устаем. Когда позади тысячелетия и впереди столько же и даже больше, жажда жизни съеживается в крохотное ячменное зернышко. Однако кто сказал, будто его невозможно прорастить вновь?.. Юта-а показала нам выход из замкнутого круга, по которому мы блуждаем вот уже неизвестно сколько веков.

— Что ты мелешь?! Как вообще возможно увлечься низшим?! А этот орк? Он ответил ей взаимностью? Да она же раздавит его во сне, и мокрого места не останется!

— Краа, — сказал Крааг. Кажется, его имя напрямую произошло от этого клича. У Тары-а никогда не получалось так заткнуть собеседника, как умел он. — Дорогая моя родственница...

Тара-а поморщилась от такого обращения, но промолчала.