Тала. Третья сторона

– Да, как будто из тебя кусок вырвали, вот что было! Понял? – неимоверно злой, он осторожно ощупывал пострадавшие участки. – Не знаю, что там звери натворили, но мы все это почувствовали, а потом на несколько дней потеряли связь друг с другом: не знали, умирает ли кто, или рождается. Доволен? – раздраженно закончил водник.

Хаокорн буравил его тяжелым взглядом. Зверолюды стремились возродить свою расу. Они воспользовались элементалями, и часть силы их всех ушла на что-то новое. Милка сказала, что с этим у нее будут дети.

Это что-то исчезло, и нашли его недалеко от Барлая, но зверей опередили люди. След исчез и спустя пятнадцать лет обнаружился в городе. Там же объявился неизвестный огненный, но кроме писем, Талы и наемников никого не было. Тала оказалась у Барлая, и он ее не тронул.

Дракон закрыл лицо рукой и застонал, теряя все раздражение.

– Хаокорн, что? – Виллион, заметив резкую перемену в его настроении, понял: дракон пришел к каким-то выводам, и они его не радовали.

Оборотень взглянул на него, на Гюнеля, на чьей шее остались алые отпечатки его пальцев, на притихшую Шахо.

– Почему звери выбрали именно элементалей? – задал почти спокойным голосом вопрос порядчик, не спеша делиться своими выводами.

– Им единственным не страшная смерть, – отозвалась хмурая телеконица.

– Ага, как же! – возмутился водник. – Если ты не знала, мы умираем!

– Но сразу же рождается новый оборотень.

Порядчик кивнул.

– Зверям нужны сильные щенки, но невозможно создать амулет. Силы твоей расы, Вил, только на время меняют свойства предметов.

Каким бы не был талантливым оборотень, эффект будет все равно временным.

– Тогда,… – протянул друг.

– Зверолюдам нужны дети, и если это не амулет, то они получили то, что хотели. Хотя бы одного, – устало заключил Хаокорн.

– Не может быть, – Гюнель вытаращился на него, не веря своим ушам.

– И вспомните, что элементали все почувствовали уход силы, а у нас с вами есть не известный огненный, не понятно, откуда взявшийся и куда исчезнувший, – добавил порядчик.

– Но разве такое возможно? – нахмурившийся Виллион не был готов поверить в это.

– Гюнель, твоя раса рождается уже взрослыми, в отличие от всех, в каком возрасте?

– Около шестнадцати, – пожал плечами водник, не понимая, зачем порядчик спрашивает всем известный факт.

– А теперь скажите: вы знаете кого-нибудь, кому еще не исполнилось шестнадцати, и с кем связаны необъяснимые странности, вокруг кого крутятся звери?

Все сыскари уставились на него, элементаль даже разинув рот.