Тала. Третья сторона

Омрачали его настроение только хлопоты вокруг в очередной раз пропавшей человечки. Присутствующего здесь волка вся эта истории не интересовала, и он, скрывшись под козырьком дома от дождя, прислонился к стене, всем своим видом демонстрируя свое отношение к проблемам сыскарей. Милка, как и мужчина, укрылась от капель, непрерывно падающих с неба, но низко опущенный капюшон не мог скрыть ее напряженность и беспокойство. От глаз зверя это не укрылось. Он оказался единственным, кто пожалуй обратил на это внимание и продолжал коситься в ее сторону, не желая обращать внимание посторонних на это.

Неожиданно Милка как-то неестественно дернулась, глаза ее загорелись и, спустя считанные секунды, к выходу рванула уже черная кошка. Галад отстал от нее на пару мгновений и, как она, обернувшись, припустил следом. Из недр здания раздались крики – две стремительные тени проносились по коридорам. Хаокорн, не понимая зачем, рванул следом. Что-то его насторожило в неестественном поведении зверей. Едва достигнув холла, он остановился, поскольку путь ему преградил волк, вновь представший в человеческом облике.

– Это наше дело, Хаокорн. И помни про клятву, – оборотень сверкнул клыками и волком выскользнул вон из здания.

Следом за драконом подтянулись и сыскари.

– Что? – спросил Виллион.

Порядчик резко развернулся к нему с совершенно потемневшим лицом, на которым горели янтарные драконьи глаза. Они, казалось, прожигали насквозь так, что даже природник невольно отпрянул. Но этот обжигающий взгляд предназначался вовсе не ему.

– Что произошло пятнадцать лет назад? – раздался низкий рокочущий голос.

– Хаокорн,… – начал водник, пытаясь разжать пальцы жалящие жаром нежную кожу шеи.

– Гю-юнель! – прошипел оборотень. – Прекрати увиливать, мне надоело уже это все слушать! Что тогда случилось?

– Я не могу сказать, – сипло выдавил сыскарь.

– Хаокорн! – Виллион попытался вмешаться, но раздавшееся рычание дало понять, что его друг не собирается останавливаться на полпути ни при каких обстоятельствах.

– У меня нет времени тебя уговаривать, – и элементаль понимал, что порядчик в этот раз не станет довольствоваться отговорками.

– Да, там не о чем говорить, это вообще иррациональное чувство было, – пробормотал мужчина.

– Что?

– Что-что! Достал! – Гюнель вырвался из ослабевшей хватки.