Бабушка на выданье

Робкая горничная пару раз заглядывала в покои, спрашивала, не угодно ли что королеве, но Эрмина, мучаясь от скуки, сначала с неподдельно скорбным видом сказала, что ничего не надо, а на второй раз, не представляя, что именно можно потребовать для собственного развлечения, сомневаясь, что вообще можно чем-то развлекаться после смерти Эрмета, раздражённо сказала, что просит не беспокоить её без значимого повода, потому что скорбит об отце и хочет побыть одна.

Думать ни о чём уже не хотелось: всё сто раз передумано, к чему гонять мысли по бесконечному кругу? При острой нехватке знаний об этом мире, об окружающих людях, это бесполезно.

Какой насыщенный и бесконечный день! Стемнело, разгорелись стеклянные шарики. Эрмина обошла комнату, раскладывая их повсюду, чтоб освещение получилось равномерным. Глаза слипались, но неопределённость не давала лечь: вернётся ли муж? Станет ли настаивать на супружеской постели?

Наконец, она решила, что как раз уход Риольфа был деликатным способом обойти неловкую ситуацию.

Да уж, здесь с книжкой не поваляешься. Печально. Окружающая реальность, как водится, оказывается куда скучнее придуманных приключений. Здорово будет, если удастся подружиться с оборотнихой, но вот захочет ли та?

Эрмина поколебалась: может стоит прямо сейчас выпустить волчицу, чтобы она покинула город под покровом тьмы? Нет, сначала надо посоветоваться с Риольфом.

Эрмина неторопливо переоделась и подошла к зеркалу с сияющим шариком в руках. Тело просвечивало через кружево ночной рубашки, но зато она смазывала очертания фигуры, скрывая полноту.

«Напрасно прекрасная юная королева ждала мужа в ту роковую ночь», – ироническим «сказочным» тоном продекламировала Эрмина.

Чёрные глаза, окружённые тенями, влажно блестели.

– Это приглашение? – спросил Риольф, и Эрмина дёрнулась от неожиданности. Шарик упал и закатился под стул. – Или попытка колдовства?

– Вот уж приглашать тебя я и не думала, – сварливо возразила она, – Более того, надеялась, что ты там, куда ходил, и заночуешь.

Над поверхностью пола возвышались лишь голова и плечи Риольфа, полускрытые ограждением.