Бабушка на выданье

С уязвлённым видом она изрекла чрезвычайно сухими тоном:

– Их Величество ещё в сознании.

Похоже, дело совсем плохо. Эрмина поколебалась и неуверенно сказала:

– Я, кажется, готова.

Суоллан высокомерно вскинула бесцветные брови:

– А причёска?

Пришлось сесть на стул и терпеливо ждать, пока Унтра колдовала с волосами, а после ещё и с какими-то кремами и красками. Эрмина внимательно наблюдала в зеркале за её манипуляциями, стараясь запомнить, как принято украшать себя в этом мире. В кремах она запуталась, но сочла, что это простительно: она и в родном мире была далека от косметических ухищрений.

– Спасибо, Унтра. Ты просто волшебница!

Служанка не улыбнулась – опустила глаза и присела в книксене. Дама окинула принцессу придирчивым взглядом, кивнула, больше себе, чем ей:

– Можем идти.

Эрмина шла впереди, ирса Суоллан отстала на пару шагов, и лишь негромкий звук шагов давал принцессе понять, что она не в одиночестве.

При выходе из башни к ним присоединилась ещё одна дама, с вычурной высокой причёской и живым подвижным лицом. Эрмина шла, как под конвоем. Ужасно неловко!

Перед покоями короля собралась небольшая толпа, Эрмина, не представляя, знакома ли она с этими людьми, опустила глаза в пол со скорбным видом. Замедлила шаг, но тут стражник распахнул двери - хоть какая-то подсказка.

Прошло меньше суток, но Эрмет больше напоминал скелет, обтянутый кожей. Повинуясь его жесту, Эрмина склонилась к ложу.

– Попытайся вернуть мою девочку, – прошептал король. – Обещай.

– Клянусь сделать всё, что в моих силах.

– Но если не выйдет, чужеземка, не допусти упадка славного королевства и великого рода.

Эрмина молча склонила голову, потом спохватившись, сказала:

– Там люди. Я должна кого-то из них знать.

– Красивый. Узнаешь, – губы умирающего скривились в усмешке. – Иза, пусть заходят.

Сиделка толкнула дверь, открывая всем доступ в спальню, и вернулась к королю. Эрмина выпрямилась, положив руку на столбик кровати, и стала внимательно рассматривать входящих, надеясь, что удаётся сохранить непроницаемый вид. Она далеко не была уверена в том, что в этом мире были такие же критерии красоты, как в родном, но надеялась на это.